Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

История про то, что два раза не вставать

Он говорит: «Вы тут про Гоголя говорили. Так это совершенно верно, что “Вий” у нас был единственным фильмом ужасов, и фильмом очень хорошим. Но верно ещё то, что Гоголь описал всю нашу жизнь прежде Лескова. Лесков-то, конечно, гений, и сюжеты у него особые, но Гоголь описал не собственно сюжеты, не истории про чиновника или там учётные души, он описал саму интонацию нашей жизни.
Как-то меня послали на конференцию в соседний областной центр. И вот я шёл по берегу могучей сибирской реки. Вдоль реки раскинулся богатый губернский город, и прогуливался по набережной я не просто так, а вместе с тайным властителем этих мест.
Ему принадлежали баржи, пароходы и фабрики по обе стороны водной глади. Тайга шумела в отдалении, холопы выносили из неё соболя с куницей и прочую пушную рухлядь. Сквозь болота текли газ и нефть в своих стальных венах, и всему этому он был господин — маркиз сибирских полей и лесов.
Между разговорами о высоком, он указал мне на филармонию, которая здесь по совместительству являлась дворянским собранием.
Однажды в филармонии, среди красного плюша кресел и золотой лепнины, проходил конкурс красоты, на котором должна была победить любовница губернатора. Ну, нормальное дело — так проходят многие мероприятия в моём Отечестве. Проблема была только в том, что девушка, несмотря на юный возраст, была любвеобильна.
Она попробовала уже со всем городом. “Даже я как-то отметился”, — с некоторым смущением сказал мой конфидент. Одним словом, об этой особенности восемнадцатилетней претендентки знали все — кроме губернатора.
— А что же Лепорелло из службы безопасности? Что не подал знак? — спросил я.
На меня посмотрели как на больного.
— Видишь ли, у нас тут люди простые. У нас любят гармонию и спокойствие. Суетливых неприятных вопросов у нас не любят, оттого, что они вызывают суетливые неприятные ответы.
И я согласился, а он продолжил:
— И вот корона водружена на девичью головку, казалось бы, всё закончилось. Вдруг победительница выхватила из рук ведущей микрофон. Зал втянул в себя воздух, образовав в филармонии технический вакуум.
Никто и не подозревал, что она умеет говорить! У неё всегда рот был занят!..
В разреженном воздухе повеяло бедой, как озоном. Для начала девушка сказала в микрофон пару невинных слов — “спасибо маме, спасибо киноакадемии” — и присутствующие решили, что всё обошлось. Но не тут-то было. Новая королева красоты развела руками и продолжила:
— Но теперь я хочу сказать, что есть человек, без которого ничего этого бы не было. Именно ему я благодарна за сегодняшний день, — и, повернувшись к ложе, где сидел губернатор с супругой, крикнула:
— Спасибо! Я люблю тебя, Коленька!..
И в этот момент, чиновники в зале бросились бежать. Они видели, как привстаёт губернатор, вглядываясь вниз, выискивая свидетелей своего позора, и бросились по проходам, давя друг друга. Свидетелями они быть не хотели, а хотели завтра, придя на службу, заинтересованно спросить:
— А что вчера было? А то я заболел и не пришёл. А?
Чиновницы тоже ломились в двери, теряя туфли и, несмотря на жару — норковые палантины, а мужчины — забыв барсетки на креслах.
Эта история была мне чем-то знакома. И точно, что-то похожее рассказывал мой дед.
Как-то в конце сороковых, в далёком Магадане справляли Новый год. Зал Дворца культуры был наполнен сиянием погон и шелестом ленд-лизовских платьев. Цвет “Дальстроя” собрался на концерт, и внимание всех будоражил огромный букет алых роз, что держал ведущий. Все думали, что он преподнесёт сейчас эти цветы жене генерала, начальника “Дальстроя”.
Ведущий начал объяснения сам:
— Вас, наверное, интересует, кому этот букет? — спросил он. — Сейчас вы увидите нашего следующего выступающего…
И на сцену вышел Козин.
Все, в общем, знали, по какой статье сидел Вадим Козин, и по залу прошёл шелест.
Вдруг зал наполнили раскаты громового голоса. Это орал начальник “Дальстроя” — прямо из своей ложи:
— Вон!.. Все — вон!..
И начальники лагерей, звеня своими медалями, побежали вон. Их жёны, семеня, тоже проваливались в колючие магаданские сугробы, потому что знали — лучше так, в лодочках по снегу, чем прожить лишние пять секунд в тепле, но на глазах у генерала-начальника.
Бегство из театра — абсолютно гоголевская история. Она могла произойти и в восемьсот тридцать пятом году, и в сорок девятом, и в прошлом. Что, собственно, доказывает величие и гений знаменитого русского писателя.
А теперь я посплю, чего уж там».


Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

Был у меня не друг, а просто знакомый человек с замечательной фамилией Редис. Жена Редиса погибла в автомобильной катастрофе, и Редис жил вместе с маленькой дочерью.
Дочь Редиса сейчас была с бабушкой, а Редис с нами.
Дача была огромной, зимней, оснащённой отоплением, ванной с горячей водой и туалетом. Жил я там вместе с двумя приятелями – Редисом и его другом, любителем Баха, тем самым Гусевым. Любитель Баха Гусев стал теперь учителем труда и по совместительству завучем. У Гусева были золотые руки – он сидел в школьной мастерской и в промежутках между уроками что-то паял и точил. Он действительно был любителем Баха, и место снятого портрета Ленина на школьной стене занял хмурый немец в парике. Гусев оставил свою квартиру бывшей жене и теперь скитался по чужим, оказываясь то на Шаболовке, то на Загородном шоссе в квартире с видом на сумасшедший дом, а то возвращаясь в квартиру каких-то своих родственников в Трёхпрудном переулке. Впрочем, это не было для него неудобством – он лишь перетаскивал из дома в дом огромные колонки, аппаратуру и ящики с компакт-дисками.
Я несколько месяцев жил у него, и мне всегда казалось, что стены выгибаются от работы этой техники. Однако соседи отчего-то молчали.
Сидя на этой даче, я договорился с Гусевым, что он наложит новую эмаль на мой орден взамен отлетевшей. Один из пяти лучей Красной Звезды облупился, и, хотя я его никогда не надевал, это было обидно.
А пока Гусев говорил о своей бывшей жене, я молчал о своей – тоже бывшей.
Редису было нечего говорить – вспоминать о погибшей жене ему было тяжело. Да и жизнь Редиса была нелегка. Раньше Редис занимался важным для страны делом. Он был оптиком и придумывал телескоп для смотрения в окна. Дело в том, что в каждой занавеске есть отверстия, и через них пробивается свет. То, что происходит на этих отверстиях, учёные люди называют Фурье-анализом. Редис занимался обратным процессом – Фурье-синтезом, собирая микроскопические пучки в единую картину. Он насаживал на телескоп трубу с дифракционной решёткой, подстраивал её, изменял угол наклона и достиг, в конце концов, необыкновенных результатов в этом подсматривании.
А теперь он был невесел. За его подсматривание перестали платить, вернее, перестали платить Редису. Жизнь теснила его, и если раньше он был солью этой земли, то теперь думал о какой-нибудь другой земле, которой могли бы пригодиться его таланты.
Время текло медленно, как стынущая в трубах вода.
Я читал странного писателя Бруно Шульца, положив ноги на армейский обогреватель. Над ухом, где стоял разбитый магнитофон, жил Бах, с которым мы вставали и поднимались. Коричные и перечные запахи Шульца, запахи дерева и пыли наполняли дачу. Австрия, Венгрия, Польша, Россия — всё сходилось на иудейской даче.
Говорили об истории и о политике.
Разговор как-то свернул на враньё.
Мы говорили о вранье государственном и частном, инициативном и вынужденном.
Слушая друзей, я вспомнил писателя Сахарнова, которого считали детским.
Он был жив ещё, но давно превратился для меня в книги. Сложно поверить, что человек, чьи книги ты читал в детстве, ещё жив, когда ты подрос.
У писателя Сахарнова был рассказ про морского петуха — триглу.
Там рассказывалось о том, как появилась в море новая рыба. Ласкиря (это тоже рыба) послали посмотреть на неё. Он вернулся и сообщил, что спина у новичка бурая, брюхо желтое, плавники как крылья, синие с золотом, а как опустится на дно, выпустит из-под головы шесть кривых шипов, и пойдёт на них, как на ходулях. Идет, шипами песок щупает. Найдет червя — и в рот…
Другие рыбы не поверили ласкирю, посылали его вновь и вновь, и, наконец, он придумал, что на хвосте у неё чёрное пятнышко. Хотел, чтобы ему поверили и поверили — раз чёрное пятнышко разглядел.
А потом оказалось, что всё так — и на ногах по дну ходит, и рычит рыба, но пятнышка нет.
Дальше Сахарнов писал: «Обрадовались рыбы, крабы. Схватили ласкиря и учинили ему трепку. Не ври! Не ври!..
И зачем он сгоряча это пятнышко выдумал?..
Много ли нужно добавить к правде, чтобы получилась ложь?
Немного — одно пятнышко».
Это было даже не о политике, то это не так.
Я много раз был собеседником расставшихся пар или просто расстающихся.
Каждый из них рассказывал вполне убедительную историю.
И тут вдруг появлялась удивительная деталь, такая, которую не забудешь никогда.
Но, позвольте, я ведь и там был, и не помню этого – поражался я.
Но не проверишь ведь.
Мы всё время находимся в облаках мифологических сознаний. Всяк оправдывает своё право на мифологическое сознание. При этом становясь зеркальным отражением своего оппонента — раз ему можно, так и мне. Раз он скрыл что-то, то нам можно что-то придумать, додумать.
Вставить деталь.
Усилить, так сказать, позицию.
Всегда есть серая зона, где мы не знаем что-то точно — она везде есть, в делах давно минувших дней и в ужасе современности.
И в рассказах о былых любовниках.
Вообще везде.
И вот, всегда есть искушение добавить краски — и фольклорная деталь всегда срабатывает.
Человеческое сознание оправдывает любое допущение, которое высказано в нужном направлении.
Гусев, выслушав это, сказал:
– Про это есть смешная заметка математика Колмогорова о логике. Выглядит это как: Пусть [Р => Q] и [Q приятно]; тогда Р.
Он посмотрел мне в глаза, вспомнил что-то про нашу разницу в образовании и, заскучав, пояснил:
– Ну, типа, если нам комфортно новое сообщение, то оно истинно. Так будут рассказывать и про наше время — одни про то, что мы варили столярный клей, как в блокаду, другие — что мы бесились с жиру.
А так-то врут все. Вон, что нам пять лет назад в журналах писали, а сейчас вот как-то поутихли. Вот уж детали, так детали. В них, по слухам, сам дьявол сидит.
Мы гуляли в направлении водохранилища. Дойти до берега было нельзя, он охранялся, и будки замороженных милиционеров маячили на всех изгибах шоссе.
В лесу лежал мягкий снег, а мои знакомцы бегали, резвились, поднимали облака белой пыли.

Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать



Он говорит: А я с писателями дружил — теперь-то писатели сплошь народ мусорный, бомжеватый, а вот в перестройку они были в самом соку — и гладкие, и даже бомжеватые.
Я их тогда много видел.
А теперь один писатель по фамилии Смуров пришёл ко мне, и мы начали вспоминать прошлое. Вспоминали “Блок-хауз” — странное место, выселяемый и так и не выселенный дом с огромным количеством случайных и неслучайных постояльцев. Там можно было встретить очень странных людей.
Например, в седьмом часу утра на полу в коридоре обнаруживались два капитана, один флотский, другой армейский. Они спали, будто в строю, держа в левых руках фуражки — один чёрную, другой зелёную.
Среди загадочной творческой интеллигенции, которая потом понастроила себе домов по Рублёвскому шоссе, там жил и экскаваторщик, который ничего не умел в жизни, кроме как работать на экскаваторе и пить портвейн. Иногда он зашивался, но всё равно по инерции продолжал покупать портвейн, и в продолжение того месяца, пока экскаваторщик не пил, его комната уставлялась бутылками с портвейном. И когда уже не было места, куда его ставить, он начинал ходить по комнатам, говоря:
— Давай пойдём ко мне, выпьем, а если со мной что-нибудь случится, позвонишь в “Скорую помощь”?
Все, естественно, отказывались, но он находил кого-то, и всё начиналось снова.
Смуров прервал воспоминания о портвейне и начал рассказывать про своего знакомого, что после очередного диспута о Бахтине отправился восвояси из гостеприимного дома.
Этот молодой человек шёл, загребая ногами, похмельный звон бился у него в голове. Он повернул к бульвару и в этот момент увидел несказанной красоты девушку, что шла мимо него к троллейбусной остановке.
В этот момент он понял, что это девушка его мечты.
В этот момент он понял, что ему необходимо её догнать — как и зачем, он не знал.
Мимо, подъезжая к остановке, прокатила серая туша троллейбуса.
Бессмысленный молодой человек криво побежал вперёд и вбок. Ноги после трёхдневных разговоров о Бахтине не слушались, сердце рвалось наружу, но смуровский приятель не сдавался. Он в последний момент вскочил в троллейбус, и тягучие складчатые двери, закрывшись, вбросили его на заднюю площадку. Прямо перед красавицей.
И тут молодой человек понял, как он отвратителен. Отдуваясь как жаба, он стоял перед небесной мечтой в своём мятом костюме. Трёхдневная щетина и перегар дополняли образ обольстителя. Молодой человек понял также, что он должен подойти к прекрасной незнакомке и сказать, что любовь наполнила его сердце.
После этого ему хлестнут по небритой морде, но дело будет сделано. Долг перед судьбой будет выполнен, и тогда можно сойти на следующей остановке и побрести арбатскими переулками к обрыдлому жилью.
Он качнулся и ухватился за поручень. Сделал шаг вперёд и открыл рот.
Девушка посмотрела на него ласково и произнесла:
— Вы знаете, вы мне очень понравились. Вы та-а-ак бежали…
В тот день он проехал все мыслимые остановки.
Начался спорый московский роман. Дни шли за днями, встречи были часты и целомудренны. Молодой человек ходил с девушкой своей мечты по московскому асфальту, держа под мышкой томики Мандельштама и Цветаевой. Он тыкал пальцем и произносил приличествующие речи. Часовые любви тогда ещё не проверяли документы на каждом шагу, а просто пялились на эту пару. Девушка действительно была эффектна — хорошо, по тогдашним меркам одетая, она была выше своего спутника на полголовы.
Гуляния их, правда, были странны — она то и дело оставляла героя на лавочке и исчезала на час-другой, потом возвращалась, и они шли куда-то снова. Она никогда не давала номер своего телефона и не звала домой. Время от времени она исчезала на неделю и внезапно появлялась как ночной автомобиль на шоссе.
И вдруг она пропала совсем. Молодой человек ещё некоторое время кружил по Москве наподобие диплодока, голова которого уже откушена, но тело об этом ещё не знает.
Прошло несколько лет. Он остепенился и работал клерком в каком-то офисе. Как-то на корпоративной пьянке, слово за слово, он разговорился с начальником службы безопасности компании, бывшим следователем. Непонятным образом извилистый разговор привёл их к таинственной незнакомке. Молодой человек не подал виду, что догадался о ком идёт речь. А бывший следователь рассказывал ему о знаменитой проститутке, обслуживавшей какую-то из кавказских мафий.
— Теперь ему стала ясна и скрытность, и странные отлучки, — так, вздохнув, закончил Смуров свой рассказ.
И вот что я скажу: понял я всё, и, открыв потайной ящик в книжном шкафу, достал для него спрятанную бутылку водки».

Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать


А вот кому про монетку в русской литературе?

Про монетку-то все любят.
(Ссылка, как всегда, в конце)

Перед тем, как привести главную, всё объясняющую цитату, сделаем отступление. В одной знаменитой повести была сцена в московском дворе начала двадцатых. «Мальчики играли царскими медяками в пристеночек. Генка изо всех сил расставлял пальцы, чтобы дотянуться от своей монеты до Мишкиной.
— Нет, не достанешь, — говорил Миша, — не достанешь... Бей, Жила, твоя очередь.
— Мы вдарим, — бормотал Борька, прицеливаясь на Славину монету, — мы вдарим... Есть! — Его широкий сплюснутый пятак покрыл Славин. — Гони копейку, буржуй!
Слава покраснел:
— Я уже всё проиграл. За мной будет.
— Что же ты в игру лезешь? — закричал Борька. — Здесь в долг не играют. Давай деньги!
— Я ведь сказал тебе — нету. Отыграю и отдам.
— Ах так?! — Борька схватил Славин пятак. — Отдашь долг — тогда получишь обратно.
— Какое ты имеешь право? — Славин голос дрожал от волнения, на бледных щеках выступил румянец. — Какое ты имеешь право это делать?
— Значит, имею, — бормотал Борька, пряча пятак в карман. — Будешь знать в другой раз.
Миша протянул Борьке копейку:
— На, отдай ему биту... А ты, Славка, не имеешь денег — так не играй.
— Не возьму, — мотнул головой Борька, — чужие не возьму. Пусть он сам отдает.
— Зажилить хочешь?
— Может, хочу...
— Не выйдет. Отдай Славке биту!
— А тебе чего? — ощерился Борька. — Ты здесь что за хозяин?
— Не отдашь? — Миша вплотную придвинулся к Борьке.
— Дай ему, Мишка! — крикнул Генка и тоже подступил к Борьке.
Но Миша отстранил его:
— Постой, Генка, я сам... Ну, последний раз спрашиваю: отдашь?
Борька отступил на шаг, отвел глаза. Брошенный им пятак зазвенел на камнях» * .




http://rara-rara.ru/menu-texts/pyatak


Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать





А вот кому про секс и всё такое?
Про секс все любят, про работу - не очень. Про всё такое - по-разному.
И всё же там про секс тоже.
"Он обнял её всю" и всё такое прочее.
Только надо оговориться, что есть такой культ секса, будто...
Вот одна успешная жена олигарха как-то вдруг и говорит.... И мне это очень понравилось. Меж тем идея лежала на поверхностности.
Да, впрочем, не буду ничего рассказывать.
Нет, все пишут про секс - потому что успешный текст должен быть про секс.
Как украсть невинность молодой девушки и не попасть в тюрьму. "Развод: чтобы она не пожалела" Хорошее, кстати, название. Надо бы и впрямь такое написать.
Или "Продвигаясь украдкой".
"Лолита и жар".




http://rara-rara.ru/menu-texts/postel_i_rabota




Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

Диалог CDLVI*


- У меня тогда ещё вот какой пиджачок был - практически Курёхин. Ленин-гриб. Активизируются белые марроканские карлики, и переговоры заходят в тупик: война становится реальностью. Жидкий кобальт Шварца способен воспламенять планктон, пасущийся на поверхности. Учитывая ситуацию, лорд Джордж выступает у лорда мэра в английском парламенте… В этой непростой обстановке два капитана самоотверженно противостоят силам хаоса, удерживая космический баланс истории. Вот она, подлинная история девяностых.
- А малиновый пиджак? С голдой?
- С голдой можно поискать, а малинового не было, был из кашмира слоновой кости, дивной красоты.
- Из кашмира слоновой кости даже лучше.
- У всех был из кашемира, только у меня скорее беловатый. Хотя нет, тоже слоновой кости.
- Господи, вы еще свои пиждаки помните? Я уже прежних мужей фамилии не помню, не то, что лица, а вы - про пиджаки!
- Ну, так чего у нас там пиджаков-то, полторы дюжины на нос от силы, ну две. Иное дело мужья))
- Вот при переездах это проявляется наиболее ярко!
- Да, часто выпадет что-то из шкафа - пыльное, уже высушенное временем - и не поймёшь, муж это какой-то, или неучтённый любовник.
И начинаешь всматриваться в стенки шкафа - не нацарапал ли он ногтями своё имя.

Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

http://www.formspring.me/berezin

 

– А какие вопросы вам нравятся? На какие вопросы вам приятно отвечать?

– Нравятся? Ну, когда меня спрашивают, положить ли мне ещё добавки. А вообще-то мне нравятся такие вопросы, отвечая на которые, можно что-то (для меня) важное сформулировать. Лучше я расскажу, какие вопросы мне точно не нравятся. Во-первых, плохо сформулированные. Типа «А я думал, вы тут, надо довольно сильно задаваться и возомнили о себе. Мне неинтересно». Что хотел спросить человек – непонятно. Видно, что душа у него болит, а как помочь ему – неясно. Во-вторых, вопросы, которые построены по известным шаблонам: «Признайтесь, вы же просто завидуете! Да?». Кому-то я точно завидую, и, кстати, интересно почему. Но на такие вопросы в Сети уже придуманы такие же ответы – раньше они были остроумными, а теперь немного затёрлись. Диалог превращается в бесконечное: «А?» – «Хуй на!»...

В-третьих, вопросы про абстрактные понятия. Типа «Правда ли, что все мужики – сволочи?» или «Правда ли, что все бабы – дуры?». Это настолько абстрактно, что не за что уцепиться в ответе – ну, можно придумывать что-то более или менее остроумное, но это будет натужно и ужасно скучно.

Пока это всё, что я придумал.

***

– Не удивительно ли, что умные люди не умеют вовремя заткнуться?

– Не знаю. Я видал молчаливых идиотов и говорливых умников, а так же умных людей, что молчали как рыба, и прочие варианты.

 

***

– Не пора ли Вам сказать уже: «Подите прочь – какое дело поэту мирному до вас»?

– Не пора. Вдруг мне захотят предложить денег?

– Деньги – однозначно неприличная вещь. Неприличнее их только педофилия.

– Ладно. Уели. Высылайте их мне. Я приму на себя грехи ваши.***

– Насколько Вы безжалостны к самому себе?

– Наедине – очень. А вот публичного самобичевания очень не люблю.

– Вы убегали в детстве из дома?

– Нет. Но я с детства ездил с рюкзаком по стране – палатка, костёр, старшие товарищи. А вот если имеется в виду «Вы мне больше не родители, не хочу вас видеть», то нет, никогда.

– Скажите, Вы когда-нибудь уходили в запой?

– В алкогольный – никогда. А вот в безделье – случалось (Это не менее, а может быть, даже более гибельно – когда знаешь об будущих неприятностях, но ничего не делаешь).

 

***

Если бы что-нибудь в вашей сегодняшней жизни можно было изменить без глобальных потерь, вернувшись в прошлое, вы воспользовались бы этим шансом?

– Чорт! Хороший вопрос – я бы сказал, вечный. Тут ведь всё зависит от того «глобальные потери» для кого? И каково будет это прошлое – а то ведь, мы думаем, что чуть-чуть «довернём» историю, и всё будет хорошо. Но тут и происходит эффект бабочки, а последствия расходятся как цунами. То есть в этой игре воображения надо ввести разные строгие правила – тогда она чудесна.

А вот если правил нет, это просто перечисление обид и разочарований.

Наделал ли я глупостей? Да ого-го сколько! Упустил ли я возможности чего-нибудь? Да сотни.

Но тут где остановиться: например, вот я в 1990, как некоторые мои однокурсники становлюсь финансистом, а не тем, чем стал сперва на самом деле – пять лет моя жизнь прекрасна, куда лучше нынешней, а на шестой год меня взрывают вместе с машиной и охраной. Вот в чём штука.

– А... это... почему не влились в финансовый поток девяностых? могли бы? не жалеете ли? как вы себя нашли в то смутное время?

– А я немного влился – как такой активный наблюдатель. Тогда я занимался преподаванием экономики, а потом сам учился ей – и в теории и на практике. Другое дело, что это скорее было такое исследование жизни, чем настоящая работа, дело жизни. Я тогда сделал довольно много разных важных для себя выводов, хотя можно было не упускать многих возможностей.

Но тут уж как писал Набоков: «Он ощутил самое пошлое: укол сожаления от упущенного случая».

***

– А вот интересно (не заглядывая в IP–адрес), какой процент интервьюеров Вами угадан с лёту?

– А я и не регистрирую IP. Я знаю одного или двух – по их ритуальным вопросам. Да и незачем знать больше – ведь вся соль игрушки в том, что вопросы анонимны – и ты не знаешь, спрашивает ли тебя твоя консьержка, одноклассник или бывшая жена. Не надо никого угадывать. Это лишнее.

– А был ли здесь такой вопрос, что Вам хотелось бы знать, кто его задал?

– Я считаю, что это место такая специальная анонимная площадка. И главное в ней именно анонимность – то есть я отвечаю на вопросы, как будто они заданы мирозданием. Ну, таким иногда кривоватым мирозданием, но никто не обещал, что оно мудро и правильно устроено. А так-то интересно бывает – но не здесь. Если тебе под дверь подсунут записку «Положите десять тысяч рублей под дождевую бочку во дворе» – сразу интересно становится.

– Вы сами не хотите задать вопрос? 140 знаков для ответа – challenge.

– Никакой новизны, уважаю каждое слово. Я профессионально хорошо считаю знаки – я ведь был редактором, сокращал и резал. Легко (здесь 140 зн).

Извините, если кого обидел

 

История про то, что два раза не вставать

***

– Что значат в Вашей жизни женщины? И какой должна быть женщина, чтобы Вы могли ей заинтересоваться? Что должно в ней быть обязательно и чего быть не должно.

– Много значат, но не могу сформулировать, что. С женщинами очень интересно дружить – это совсем не то, что мужская дружба. Я как-то на эту тему говорил с Артемием Троицким, и он сказал, что у него друзей женщин больше, чем друзей-мужчин, потому что с женщинами всегда интереснее, чем с мужчинами: «с женщинами отношения всегда складываются неодномерно. Мужчин я всегда очень хорошо понимаю, довольно быстро их узнаю. Если парень мне нравится, то всё отлично, но эта мужская дружба проста как грабли. Она без подтекстов, без внутреннего драматизма… Да и нафиг мне нужны драматичные, тем более романтичные отношения с каким-нибудь мужиком? А с женщинами отношения очень извилистые, и мне это очень нравится. Я женщин никогда толком не понимал, никогда толком не знал, что от них ждать, и чего они хотят, и меня это очень интриговало. И в плане любовно-романтическом, и в дружеском. Это глубокие и интересные отношения». И я с ним согласен.

Но в вопросе есть понятный подтекст иных отношенй, «не-дружбы» – тема эта бесконечная, но я вот что скажу: я очень опасаюсь сумасшедших. То есть, мы все, конечно, не образец нормы, но есть такой тип сумасшествия, когда человек нервный начинает поступать по принципу «назло бабушке отморожу уши». То есть, из каких-то нервических соображний устраивает мелодраматические сцены, нагнетает напряжение. С корыстными людьми всегда проще – их выгода понятна, а вот бескорыстные сумашедшие могут и жизнь сломать. Ещё криков быть не должно – человек кричит ведь от бессилия, и тогда всем вокруг понятно, что в дом пришла беда. В юности меня это чрезвычайно напрягало, правда, теперь я стал более толстокожим.

Что значит для Вас поцелуй? Лишь прелюдия к интимности, или выражение любви и нежности к близкому человеку? А может, и вовсе ничего не значит?

– Поцелуй – удивительная вещь. Совершенно волшебная. Иногда он стоит всего остального. В порнофильмах, где иногда  показывают совершенно удивительные и даже невероятные вещи, почти нет поцелуев? Они как бы оказываются интимнее секса. А за поцелуй до свадьбы, если суженый умрёт, можно было половину наследства получить. Теперь отношение к деньгам, увы, испортилось.

– Любовь – одна и цельна на всю человеческую жизнь, но к многим, или настоящих любовей действительно много? Не лично у Вас, а как Вы думаете?

– Никто не знает, что такое любовь. То есть, каждый для себя её как-то представляет, но коллективной договорённости нет. Я могу сделать только вывод о том, что русский язык сопротивляется множественному числу этого слова.

Но так у всех всё равно по-разному.

– Если Вам предложат на выбор стройную блондинку или полную брюнетку, что Вы предпочтёте? (Обе – дуры).

– Прекрасный вопрос. Только... только вот... А зачем мне их предложат? Вот я учился вместе с одним знаменитым кулинаром – я представляю, как и что он может предложить. Спросит: «Предложить ли тебе холодной телятины?»… Придёшь, а там и костям применение, и жиру, и сервировка на уровне. Нет, беда с этими предложениями. Для телятины действительно умственные способности не очень важны. А с остальным – Господь  приведёт куда надо.

– Часто ль женщины предлагали вам себя?

– Нет. Но иногда по своей природной глупости я понимал это спустя несколько лет – так издалека это происходило.

– А вот к вопросу «о предложениях женщин». Женщины не могут прямо, это великая мука и стыд. А вот как у вас, мужчин? Тоже сердце выпрыгивает?

– Я думаю, что в мегаполисах это деление не на мужчин и женщин, а именно что на тех, у кого это великая мука и стыд, и у кого – стакан воды (Конечно, есть и промежуточные стадии). У мужчин тоже страх показаться смешным, оказаться ни к месту, быть негодным товаром и всё такое прочее.

Потом со временем понимаешь, что есть нежность и есть страсть – и второе встречается куда чаще первого

– А с возрастом нежность выходит на первое место, потому что её начинает катастрофически не хватать.

– С возрастом начинает не хватать буквально всего.

– Мне девяносто пять лет, я умна, в прошлом красива, отлично готовлю и умею гладить рубашки. Всё остальное тоже теоретически возможно. Возьмё

– Теоретически поздрав

– У вас здесь очень удачная фотография. Собственно, это и не вопрос.

– Да, я тогда был молод и хорош собой. Собственно, это и не ответ.



Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

Усыскин Л. Время Михаила Маневича. - М.: О.Г.И., 2012. 287 с.

Принялся читать книгу про Маневича. Вспомнил, между тем, что когда его застрелили, я очень удивился реакции моих питерских знакомых. Москва - город жёсткий, и правила игры там вырабатываются быстро - у меня напротив дома взорвали одного крупного авторитета (так вышло при этом, что я потом был влюблён в любовницу его заместителя, но это совсем иная история). Когда у тебя норовят вылететь стёкла, поневоле становишься сопричастным истории. Так вот я немного недоумевал - что, собственно, такого. Причём истории были экзотические - то телефонную трубку отравят, то пойдёшь в баню, всласть напаришься, а как выйдешь, обнаруживаешь, что половина Грузинского вала набита следственными машинами, потому что уважаемый человек мылся в той же бане, не в общем, правда отделении. В последний раз, как оказалось, мылся.
Но это я не к про слово "время".

Я, собственно, к социальным лифтам. Работа социальных лифтов меня всегда увлекала - как они урчат, как движутся смазанные тросы, медленно крутятся гигантскийе шестерёнки... При этом я сам человек ленивый и даже по лестнице не хожу. Так вот, есть известная фраза из Пелевина, фраза затёртая до дыр копипастом: "Так вот, "уловка-22" заключается в следующем: какие бы слова ни произносились на политической сцене, сам факт появления человека на этой сцене доказывает что перед нами блядь и провокатор. Потому что если бы этот человек не был бы блядью и провокатором, его бы никто на политическую сцену не пропустил - там три кольца оцепления с пулемётами. Элементарно, Ватсон: если девушка сосёт ... в публичном доме, вооружённых дедуктивным методом разум может сделать вывод что перед нами проститутка.
Я почувствовал обиду за своё поколение.
- Почему обязательно проститутка? А может это белошвейка. Которая только вчера приехала из деревни. И влюбилась в водопроводчика, ремонтирующего в публичном доме душ. А водопроводчик взял её с собой на работу, потому что ей временно негде жить. И у них там вылась свободная минутка.
Самарцев поднял палец:
- Вот на этом невысказанном предположении и держится весь хрупкий механизм нашего молодого народовластия".
Сейчас время социальных лифтов кончилось (отчасти поэтому, мне кажется, происходило известное движение на площадях). А вот как это было устроено лет двадцать назад - мне интересно.
Я заметил что со временем мне стала интересна мелкая моторика политики - не анекдоты, конечно, а вот как ведёт себя человек, как он ездит на машине, как за ним записывают, как, в конце концов, он дружит. Эмоциональная составляющая у меня исчезла совершенно, никто меня не раздражает.
Или вот ещё - огромное количество сюжетов построено на истории маленьких компаний - от трёх мушкетёров до комиксов "Хранители".
Вот существуют друзья, что идут по жизни кучно. У них есть общее дело, им лет по двадцать, а потом они начинают взрослеть. Потом погибает один из них, причём, как правило, погибает самый милый. И к этой первой смерти сразу выстраивается особое отношение - в моей компании было так. Со временем к погибшему отношение становится только лучше - он не успел никого разочаровать. Его жизнь намертво, хотя это и дешёвый каламбур, прикреплена к общей молодости. И такое впечатление, что многие высказывания Чубайса о Маневиче связаны именно с этим.
И вот сюжет раскручивается среди сорокалетних героев (про стариков массовому читателю знать не хочется - это напоминает ему о неотвратимости собственной старости. Герои должны быть готовы к соитию и бодры - даже если минуло двадцать-тридцать лет после завязки).


Извините, если кого обидел

     

История про то, что два раза не вставать

Между тем, ответы из http://www.formspring.me/berezin

- Есть мнение, что все книги (фильмы, театральные постановки) созданные когда-либо человечеством, построены на очень небольшом количестве сюжетов. Слышал, что их меньше трех десятков. Не подскажете ли их полный список? Или хоть где его искать?
- Тут некоторая сложность: этих списков довольно много. Некоторые выделяют 36 сюжетов, другие - 10. Вот Борхес предложил и вовсе четыре (Можете справиться в Википедии, какие). Пропп написал несколько вещей по сюжетостроению - самая знаменитая из которых "Морфология волшебной сказки". Но дело в том, что все эти списки - что тришкин кафтан: на ноги натянешь - грудь мёрзнет, укроешь грудь - ногам холодно. То есть, признаки по которым отличаешь один сюжет от другого много, и они могут быть разной природы. Например: одна и та же история со счастливым концом и с несчастным - это один и тот же элемент или два? Непонятно. То есть, в разных системах счёт идёт по-разному.
Я на вашем месте остановился бы на борхесовской схеме - она поэтичнее.


И, чтобы два раза не вставать:

- Можно ли научиться не ревновать? как Вы смотрите на открытый брак? Приемлимо ли это для Вас?
Научиться-то, наверное, можно - но зачем из этого делать самоцель? Да, мемуаристика знает примеры того, что вы называете "открытым браком" - люди живут вместе, старятся, а некоторые эмоции или ощущения добирают на стороне. Можно-то всё, это я вам как профессиональный читатель биографий говорю, но главный вопрос "Зачем?"
В конце концов, зачем брак тогда? Непонятно.
Можно всё, даже жить иллюзиями. (Правда я за то, чтобы тогда знать, что живёшь иллюзиями).
Это, знаете, как Станислав Ежи Лец говорил: "У человека может не быть чувства юмора, главное тогда, чтобы у него не было чувства, что у него есть чувство юмора". А так-то, главное, чтобы любили друг друга. Вот когда не любят, а живут - тут тоска такая, что святых выноси. 
- Скажите, почему все виртуальные романы заканчиваются, когда начинается жизнь? Страх брать ответственность? Быт?
Для начала надо сказать, что некоторые виртуальные романы ни для каких продолжений не предназначены. Из них ничего такого, что рисуется наивным девушкам в качестве приза, вовсе не получается.
Ну вот так жен нас не удивляет, что у собаки не рождается кошка - и наоборот, у кошки не родится собака. А ведь чем-то эти животные похожи.
Так вот - виртуальный роман имеет удивительную природу. Он ужасно удобен, комфортен, безопасен и дёшев.
Одна моя знакомая, переживавшая такой роман в Сети ужасно удивилась, что мужчина её мечты вовсе не хочет с ней встречаться для продолжения. Так-то всё было бурно, почти секс по переписке, чувства нарастали, но оказалось, что мужчине нужно именно это - и только это - дистанционное переживание.
Моя знакомая ужасно обиделась, но потом с ужасом поняла, что и ей это комфортно - она считала, что и на фотографии в Сети она выглядит куда эффектнее, чем в жизни. И, она, так жёстко судившая привычки одеваться разных знаменитостей, должна показать высокий класс вкуса.
А уж кем-кем, а Эллочкой Людоедкой она не была.
В виртуальном романе самое сложное - его закончить. Не превратить в реальный, а вообще превратить во что-то другое.
Это ведь такая психотерапевтическая привычка, что-то вроде чашечки кофе и сигареты по утрам.
Сеть вообще чем-то похожа на нижнее бельё - она делает женщин более загадочными. Это происходит потому, что человек додумывает своего собеседника по лучшему, комфортному образцу.
Вот другое дело, что в Сети можно черезвычайно ловко писать письма, очень быстро и сноровисто напоминать о себе.
И это совсем иной тип отношений - там буковки только подспорье. Я сам, как человек, который только-то и умеет, что приставлять одни буковки к другим, ставил бы именно на него.


Извините, если кого обидел