Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

История про то, что два раза не вставать

— Все из-за этой гадости, — сказала она и,
сорвав алый кушак Молодёжного антиполового союза, забросила в кусты.
Дж. Оруэлл. 1984.


Восхитительный эвфемизм «Про это» появился очень давно, задолго до телевизионной передачи.
Он витал в воздухе, вернее, был частью советского воздуха. В этом была какая-то странная оборотная сторона отечественных сексуальных экспериментов двадцатых и революционных теорий. Но дело не в том, а в том, что в русской литературе вообще довольно мало физиологии любви.Любви много, а вот физиологии — мало. Не сказать даже, что ЭТОГО много в остальной части мира.
Нет, про ЭТО и ТО много писали даже утописты, в своих внешне целомудренных книгах. По сути-то утопии оказались антиутопиями, и какое идеальное островное государство не ковырни, так обнаружишь кровожадный тоталитарный режим. То есть в утопиях прежнего и нынешнего времени есть две стороны — одна, «про ТО», про то, как устроена половая жизнь в рамках общества, как она регламентирована в идеальном или вообще, другом обществе.
Тут нужно сделать отступление о том, что утопия — антихристианская идея, как, впрочем, и большинство утопий, претворявшихся в жизнь.
В Утопии Мора христианства не знают. В Городе Солнца вместо религии царит астрологическая взвесь, в Новой Атлантиде, впрочем, героев, чтобы те имели возможность сойти на берег, заставляют поклясться муками Спасителя, что сами герои — не пираты, а также что они не проливали крови сорок дней.
Но это не христианство в обычном понимании.
Дальше - http://rara-rara.ru/menu-texts/pro_to


И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.


Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ В. И. ЛЕНИНА

22 апреля

(шалаш)



…На память об этом поставили мы шалаш из гранита.
Рабочие города Ленина. 1927 год


Наталья Александровна поругалась со своим другом. «Мой друг», так произносила она про себя на французский манер, (или говорила вслух, когда рассказывала о нём подругам). Теперь друг разонравился ей окончательно.
И всё из-за дома, из-за домика — Наталья Александровна хотела домик, она хотела дом, а в её ягодном возрасте жить в шалаше не хотелось ни при каких обстоятельствах. Был присмотрен и коттеджный посёлок недалеко от города, но каждый раз всё откладывалось.
Теперь они поехали на шашлыки — на озеро под Петербургом, в военный пансионат. Что-то там у друга было в прошлом, какая-то история, которую Наталья Александровна предпочитала не знать. Но с тех пор он с друзьями ездил сюда каждый год. Вот уже и отменили экскурсии и пионерские праздники, и уже ходили слухи, что новые русские за умеренную цену могут сжечь специально для них отстроенный шалаш.
Но и это Наталью Александровну занимало мало.
Она сама понимала, что полгода жизни потрачены впустую — поклонник оказался с червоточиной. Собственно, он оказался просто негодным. Часть весны и всё лето оказались посвящены бессмысленным затратным мероприятиям — и все ради этого фальшивого бизнесмена. Наши отношения не имеют будущего — так говорят в кинематографе.
Будущее — это домик.
«Мой друг» оказался вовсе не так успешен, как казалось сначала, и вовсе не так нежен, как она думала. Сейчас, напившись, он клевал носом, пока в лучах автомобильных фар пары танцевали на фоне светящейся поверхности озера. Нет, её поклонник мог ограбить детский дом или уничтожить своими руками конкурентов, это бы она простила, но напиться пьяным… Это уж никуда не годилось.
Сидеть в шезлонге, даже под двумя пледами, было холодно, и она, чтобы не заплакать от досады на людях, пошла по дорожке.
И вот она уходила всё дальше, в сторону от шашлычного чада. Было удивительно тепло, чересчур тепло для апреля. Впрочем, жалобы на сломанный климат давно стали общим местом. А ведь когда-то в эти дни нужно было идти на субботник — и снег, смёрзшийся в камень, ещё лежал в тени.
А теперь не стало ни праздников, ни субботников — только продлённая весна.
Ночь была светла, и две огромных Луны — одна небесная, другая озёрная — светили ей в спину.
Миновав пустую бетонную площадку, где уже не парковались десятками экскурсионные автобусы, и только, как чёрная ворона, скрипел на ветру потухший фонарь, она двинулась по тропинке. Стеклянное здание музея заросло тропической мочалой. Разбитые окна были заколочены чёрной фанерой.

И вдруг Наталья Александровна остановилась от ужаса — кто-то сидел на пеньке в дрожащем круге света. И действительно, посреди этого царства запустения маленький старичок, сидя в высокой траве писал что-то, засунув мизинец в рот. Рядом на бревне криво стояла древняя керосиновая лампа. Мигал свет, и старичок бормотал что-то, вскрикивал, почёсывался.
Сучок треснул под её ногой, и пишущий оторвался от бумаг.
Наталья Александровна не ожидала той прыти, с которой он подскочил к ней.
— О, счастье! Вас ко мне сам… Впрочем, не важно, кто вас послал, — и он вытащил откуда-то стакан в подстаканнике и плеснул туда из чайника.
Поколебавшись, Наталья Александровна приняла дар. После безумного шато Тетрапак, что она пила весь вечер, чай показался ей счастливым даром. Правда, больше напиток напоминал переслащённый кипяток.
Старичок был подвижен и несколько суетлив. Она приняла его за смотрителя, прирабатывающего позированием. Ещё лет двадцать лет назад расплодилась эта порода, что бегала по площадям в кепках и подставлялась под объективы туристов. Эти мусорные старики были разного вида — и объединяли их только кепки, бородки и банты в петлицах. Но постепенно Наталья Александровна стала понимать, что что-то тут не так. Что-то было в этом старичке затхлое, но одновременно таинственное.
— Пойдёмте ко мне, барышня, — и они поплыли через море травы, но не к разбитому музею, а к гранитному домику-памятнику. «Это все луна, обида и скука» — подумала она вяло, но прикинув, сумеет ли дать отпор.
В домике, казавшемся монолитным, открылась дверь, и Наталья Александровна ступила на порог. Упругий лунный свет толкал её в спину. И она ступила внутрь.
Там оказалось на удивление уютно — узкая кровать с панцирной сеткой, стол, стул и «Остров мёртвых» Бёклина на стене.
— Давно здесь? — спросила она.
— С войны, — отвечал хозяин.
— А Мавзолей? — спросила она, подтрунивая над маскарадом.
— В Мавзолее лежит несчастный Посвянский, инженер-путеец. В сорок первом меня везли в Тюмень, но во время бомбёжки я случайно выпал из поезда. Сошедшая с ума охрана тут же наскоро расстреляла подвернувшегося под руку несчастного инженера и положила вместо меня в хрустальный саркофаг, изготовленный по чертежам архитектора Мельникова.
Спящие царевны не переведутся никогда, и их место пусто не бывает.
Мне обратно хода не было, и я вернулся в своё старое пристанище — сюда, среди камышей и осоки.
— Нет, это не смотритель, — обожгла Наталью Александровну догадка. — Это — сумасшедший. Маньяк. Что за чай она пила? И как всё это глупо…
Огромная луна светила сквозь маленькое оконце, и этот свет глушил страх. Она держала стакан, как бокал. Наталья Александровна вспомнила, наконец, что это за вкус — чай отдавал морковью. «Модно», подумала она про себя.
Старичок меж тем рассказывал, как сперва отсыпался и не слышал ничего, происходившего за стеной. Нужно было хотя бы выговориться, и он принялся рассказывать свою жизнь, уже не следя за реакцией. Он спал, ворочаясь на провисшей кроватной сетке, и во сне к нему приходили мёртвые друзья — пришёл даже Коба, который не прижился в Мавзолее и не стал вечно живым. Но потом он стал различать за гранитными стенами шум шагов — детские экскурсии, приём в пионеры, бодрые команды, что отдавали офицеры принимающим присягу солдатам и медленную, тяжёлую поступь официальных делегаций.
Однажды в его дом стал ломиться африканский шаман, которого по ошибке принимали за основоположника какой-то социалистической партии. Отстав от своих, шаман неуловимым движением открыл дверь, но хозяин стоял за ней наготове, и они встретились глазами.
Шаман ему не понравился: африканец был молод и неотёсан — он жил семьсот лет и пятьсот из них был людоедом. Взгляды скрестились, как шпаги, и дверь потихоньку закрылась. Африканец почувствовал силу пролетарского вождя и, повернувшись, побежал по дорожке догонять своих.
На следующий день африканец подписал договор о дружбе с Советской страной. Это, впрочем, не спасло людоеда от быстрой наведённой смерти в крымском санатории. Домой африканец летел уже потрошённый и забальзамированный. Болтаясь в брюхе военного самолёта, людоед недоумённо глядел пустыми глазами в черноту своего нового деревянного дома и ненавидел всех белых людей за их силу.
Время от времени, особенно в белые ночи, житель шалаша открывал дверь, чтобы посмотреть на мир. Залетевшие комары, напившись бальзамической крови, дурели и засыпали на лету. Он спал год за годом, и гранит приятно холодил его вечное тело. Он бы покинул это место, пошёл по Руси, как и полагалось настоящему старику-философу в этой стране, но над ним тяготело давнее проклятие. Проклятие привязало гения к месту, к очагу, с которого всё начиналось и лишило сил покинуть гранитное убежище.
Потом пришли иные времена, людей вокруг стало меньше. Персональная ненависть к нему ослабла — и он стал чаще выходить наружу. Теперь это можно было делать днём, а не ночью. Но всё равно он не мог покинуть эти берёзы, озеро и болота.
Сила его слабела одновременно с тем, как слабела в мире вера в его непогрешимость и вечность. Однажды к нему в лес пришёл смуглый восточный человек, чтобы заключить договор. Но желания справедливости не было в этом восточном человеке, чем-то он напоминал жителю шалаша мумию, сбежавшую из Эрмитажа.
Старик слушал пришельца, и злость вскипала в нём.
Восточный человек предлагал ему продать первородство классовой борьбы за свободу. Вместо счастья всего человечества нужно было драться за преимущества одной нации. Старик хмуро смотрел на пришельца, но сила русского затворника была уже не та.
«Натуральный басмач», — подумал он, вдыхая незнакомые запахи — пыль пустыни и прах предгорий Центральной Азии.
Это было мерзко — и то, что предлагал гость, и то, что его было невозможно прогнать.
Но перед уходом хан-басмач сделал ему неожиданный подарок. Обернувшись, уходя, он напомнил ему историю старого игумена. Хозяина Разлива проклинали многажды — и разные люди. Проклятия ложились тонкими плёнками, одно поверх другого. Но было среди прочих одно, что держало его именно здесь, среди болот и осоки. Его когда-то наложил обладавший особой силой игумен. Игумен стоял в Кремле, среди тех храмов, которые скоро исчезнут, и ждал его. И когда мимо проехала чёрная открытая машина, стремительно и резко взмахнул рукой. Священник потом уехал на Север, но его всё равно нашли. Игумена давным-давно не было на свете, а вот проклятие осталось.
Игумен был строг в вере и обвинял большевиков в том, что они украли у Господа тринадцать дней. Сначала проклятый думал, что это глупость, — проклятия были и посильнее, пропитанные кровью и выкрикнутые перед смертью, но постепенно стал вязнуть в календаре. Время ограничивало пространство, и в 1924 году календарь окончательно смешался в его голове.
А потом, в сорок первом, когда его повезли на восток, время и вовсе сошло с ума, и, схватившись за голову от боли, он вылез из-под хрустального колпака. Тогда и сделал роковой — или счастливый — шаг к открытой двери теплушки.
Многие годы он думал, что это проклятие календарём вечно, но оказалось, что раз в год его можно снять — в две недели, что лежат, между 10 и 22 апреля. Вот о чём рассказал ему восточный хан, старый басмач в европейском костюме.
Но каждый год срок кончался бессмысленно и глупо, освобождения не происходило, и снова накатывала тоска. Никто не приходил поцеловать спящую душу и за руку вывести его из гранитного дома-убежища.
И сделать нужно совсем немного.
Старик наклонился к Наталье Александровне и каркнул прямо ей в лицо:
— Поцелуй меня.
— С какой стати?
— Поцелуй. Время может повернуть вспять, и я войду второй раз в его реку. Сила народной ненависти переполняет меня, и я имею власть над угнетёнными. Поцелуй, и я изменю мир — теперь я знаю, как нужно это сделать и не повторю прошлых ошибок.
— Ошибок?!..
— Ты не представляешь, что за будущее нас ждёт — я не упущу ничего, меня не догонит пуля Каплан, впрочем, дело не в Каплан, там было всё совсем иначе… Но это ещё не всё. Я ведь бессмертен — и ты тоже станешь бессмертна, соединяясь со мной. Тело твоё будет жить в веках, вот что я тебе предлагаю.
Наталья Александровна поискала глазами скрытую камеру. Нет, не похоже, и не похоже на сон, что может присниться под пледом в шезлонге после двух бокалов.
Вокруг была реальность, данная в ощущениях. Внутри гранитного домика было холодно и сыро. Тянуло кислым, как от полотенец в доме одинокого немолодого мужчины.
Она встала и приоткрыла дверку. Старик тоже вскочил и умоляюще протянул к ней руки.
Они посмотрели друг на друга. Старик со страхом думал о том, понимает ли эта женщина, что судьбы мира сейчас в её руках? То есть в устах.
А она смотрела на старика-затворника с удивлением. Он не очень понравился Наталье Александровне. Никакой пассионарности она в нём не увидела, а лишь тоску и печаль. И с этим человеком нужно провести вечную жизнь.
Или всё-таки поцеловать?
Или нет?
Или просто рискнуть — в ожидании фотовспышки и визгов тех подонков, что придумали розыгрыш.
Хозяин, не утерпев, придвинулся к ней, обдав запахом пыли и сырости. Наталья Александровна невольно отстранилась, и они оба рухнули с крохотных ступенек домика.
Занимался рассвет.
Старик закричал страшно, швырнул кепку оземь и рванулся внутрь гранитного шалаша.
Дверь за ним с грохотом захлопнулась, обсыпав Наталью Александровну колкой гранитной крошкой.
Занимался рассвет, но в сумраке было видно, как мечутся в лесу друзья Натальи Александровны и, как безумцы, крестят лес фонариками. Световые столбы то втыкались в туманное небо, то стелились по земле.
Она вздохнула и пошла им навстречу.




И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.


Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать


Здоровью моему полезен русский холод
Александр Пушкин (1833)
Я ношусь во мраке, в ледяной пустыне...
Александр Блок (1898)


История России — ни что иное, как череда постоянных похолоданий и оттепелей.В записных книжках Чехова есть знаменитая фраза: «Россия — громадная равнина, по которой носится лихой человек» .
Источник самого bon mot и обстоятельства, при которых оно произнесено, следующие: в том же 1903 году «Запрещены были, конечно, и недопечатанные отчеты Собраний [религиозно-философского общества — В. Б.] — отчеты последней зимы. Запрещены были даже (молчаливо) и новые хлопоты. Да и так сразу было видно, что они бесполезны. Не могу сказать наверное, к этому ли времени или более позднему, относится свиданье Д. С. со всесильным обер-прокурором синода Победоносцевым, когда этот крепкий человек сказал ему знаменитую фразу:
„Да знаете ли вы, что такое Россия? Ледяная пустыня, а по ней ходит лихой человек“.
Кажется, Д. С. возразил ему тогда, довольно смело, что не он ли, ни они ли сами устраивают эту ледяную пустыню из России... во всяком случае что-то в подобном роде» .
У самого Мережковского об этом сказано кратко: «Победоносцев за чайным столом у митрополита Антония:— Россия — ледяная пустыня, по которой ходит лихой человек» .
Такое впечатление, что общественное бессознательное хранило образ из романа Мэрии Шелли «Франкенштейн или Современный Прометей» (1818). Не то творец преследует свое чудовище в ледяной пустыне, не то наоборот, Не то Авраам гонится за своим Исааком, не то жертва за своим отцом. В итоге несчастное, но гордое чудовище бредет по льдам близ Северного Полюса, а корабль цивилизованных людей с облегчением плывет прочь.
дальше http://rara-rara.ru/menu-texts/holod


И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.



Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

А вот, кстати, написал колонку про то, что предмет искусства раньше был твёрдый, а теперь - жидкий (Это краткое изложение, в принципе после него можно не читать).
Проблема в том, что заметка не резиновая, и в неё не влезла история с редактурой, которую проделала Алла Пугачёва над Мандельштамом.
И ещё один наш разговор с Водолазкиным в Ясной Поляне, когда мы приникли к природе (и оракулу Божественой бутылки) и договорились до того, что литература возвращается к средневековому коллективному авторству (Один писец работал-работал, потом пошёл в отхожее место, натурально понос, холера, помер, пришёл другой, продолжил начатое, про стыки в рукописи гадают историки и филологи, ничего непонятно, никто не узнает, с Гомером вовсе не разобраться, да и с Шекспиром срамота одна. То есть эта не та смерть автора, о которой заговорили учёные французы в середине прошлого века, а возвращение бригадного метода двадцатых годов, который никуда не уходил (В этом месте меня унимать пришлось). Весь ХХ век был построен на том, что автор создавал произведение целиком, и только он мог его переделать. След этого отношения сохранился в ныне действующем Гражданском кодексе, а точнее, в его 1266-й статье, которая в http://rara-rara.ru/menu-texts/cvet_vremeni и (и всё остальное).
Как-то ещё я не додумал ещё тему пародии (Она для меня болезненная, потому что я написал книгу "Птица-Карлсон" в 25 а.л.) и,хоть не могу её издат, всё равно наизусть выучил статью ГК о том, что я неувиноватый.
А, совсем забыл, там ещё и про раскрашенные "Семнадцать мгновений весны".

И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.


Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать



Эпиграф:

Феклуша: Я, по своей немощи, далеко не ходила; а слыхать — много слыхала.
Говорят, такие страны есть, милая девушка, где и царей-то нет православных, а салтаны землей правят.
В одной земле сидит на троне салтан Махнут турецкий, а в другой —
салтан Махнут персидский; и суд творят они, милая девушка,
надо всеми людьми, и, что ни судят они, все неправильно.
И не могут они, милая, ни одного дела рассудить праведно,
такой уж им предел положен.
У нас закон праведный, а у них, милая, неправедный;
что по нашему закону так выходит, а по-ихнему всё напротив.
И все судьи у них, в ихних странах, тоже все неправедные; так им, милая девушка,
и в просьбах пишут: «Суди меня, судья неправедный!».
А то есть еще земля, где все люди с песьими головами.
Глаша: Отчего же так — с песьими?
Феклуша: За неверность.

Александр Островский, «Гроза»


Есть примечательный текст, что гуляет по Сети и радостно тиражируется честными обывателями.
Это докладная записка Берии Сталину следующего содержания:
«8 января 1948 г.
Секретно
Совет министров СССР
товарищу Сталину И.В.
В ночь с 6 на 7 января 1948 года маршал Булганин, находясь в обществе двух балерин Большого театра в номере 348 гостиницы „Националь“ - и дальше:

http://rara-rara.ru/menu-texts/pantalony



И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.


Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать


...Очень хорошо, что сейчас нет никакой памятной даты, связанной с Шолоховым и его романом. Далеко майские дни, когда Шолохов родился.
Некруглая разница с 1965 годом, когда его роман получил Нобелевскую премию, нет юбилея ни начала публикации, ни её завершения. Правда, сам Шолохов умер 21 февраля 1984 года, но и тут, слава Богу, нет числовой рифмы.
В мире существует ужасное информационное правило, что некое сужение нужно привязать к памятному дню или юбилейной дате. Но о некоторых вещах (если о них хочется сказать спокойно), лучше говорить не в могучем хоре, а частным порядком — негромко, не споря с адептами. У всех своя правда.
«Шолоховский вопрос» давно стал из вопроса литературоведческого вопросом политическим, а потом и вовсе пополнил список многих тем, которые обслуживают не знание, как психологические потребности общества. Были ли американцы на Луне? Писал ли Шекспир знаменитые пьесы? Болел ли Ленин сифилисом? Является ли гомеопатия наукой? И так далее — вплоть до Теслы и уж совсем малоизвестных (для нас) случаев вроде истории о пишущей машинке Киллиана . Только тронь их — и каждому будет что сказать, причём это будет сеанс массового психотерапевтического выговаривания в рамках знаменитой логической теоремы Колмогорова, которую я так люблю упоминать - ну и дальше http://rara-rara.ru/menu-texts/priyatnoe_i_nepriyatnoe


И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.


Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать



...Но среди прочих цитат есть одна, от которой я никак не мог отвязаться, и которая странным образом всё время цепляла мой взгляд.
В тот момент когда рубль стал впервые плясать вприсядку вокруг доллара, а физики с лириками начали исход из НИИ сначала в кооперативы, а потом и за прилавки оптовых рынков, когда появился термин «красные директора» и новые корейко зарабатывали на сахаре миллиард, а курс потом обращал эти деньги в порошок, так вот в эти времена стали часто повторять одну цитату.
«Они сидели и думали, как бы из своего убыточного хозяйства сделать прибыльное, ничего в оном не меняя».
Некоторые люди сразу кричали: «Жванецкий!»; и для них вопрос был закрыт.
«Очень тяжело менять, ничего не меняя, но мы будем... Нет-нет, там не нужно ничего видеть. Это вообще неверная постановка задачи. Есть два объекта, и мы, волевым усилием, назначаем между ними связь. Но надо ещё доказать, что это научная постановка вопроса» — это, конечно, была другая фраза.
Тут я упомяну очень важный пункт во всех разговорах о том, «кто первый сказал».
В известной работе Ленина, в «Анне Карениной» Толстого и романе Симонова «Живые и мёртвые» есть фраза «лучше меньше, да лучше». Означает ли это, что Симонов взял её ещё у Ленина, а тот — у Толстого.
Нет, это не означает ничего.Потому как это пословица, а ещё потому, что обиходные выражения свободно путешествуют по пространству и времени. Они струятся вместе с языком, как вода, как ветер.
У Жванецкого (храни Господь, я не любитель сатирика, но и не враг его), это именно одна фраза, а у Щедрина — другая. Жванецкий не является автором мысли «желать что-то менять, не меняя это».
Другие ориентировались на корпус прочитанной классики, и понимали, что это — Салтыков-Щедрин.
Всё упирается в ШатроваДля любителей интуитивный озарений и этих криков сообщаю, что хорошо бы всё же понять — откуда?
Если вы говорите «История одного города», то где? Вот у вас текст под рукой? Если нет, то вот он.
При этом саму фразу в годы Перестройки не цитировал только ленивый — я встречал её в качестве эпиграфа к научным статьям, я слышал её по радио, её роняли, братаясь с классиком, политики и простые полемисты.
Много разных вариантов бытовало и бытует одновременно, вот один из них: «Они сидели день и ночь, и снова день, снова ночь, думая, как их убыточное хозяйство превратить в прибыльное, ничего в оном не меняя».
Меня более смущало, что я не мог обнаружить его не только в собраниях Салтыкова-Щедрина, но и в советской литературе и публицистике.
Может, думал я, это действительно Салтыков-Щедрин в каком-то новонайденном неоцифрованном тексте.
Ну а может, вовсе неизвестный автор — что не извиняет апломба употребляющих цитату всуе. Однако потом...


Дальше: http://rara-rara.ru/menu-texts/ubytochnoe_predpriyatie_i_nichego_v_onom



И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.

Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать


История про причуды любви

Говорили обо мне разное.
Одно точно: если вы услышите, что меня обвиняют в педофилии – не верьте. Всякое можно обо мне сказать, и я давно хожу опасно, как это звучало на древнерусском языке, но вот в это – не верьте.
Тип вожделения, которое так дотошно описывал Набоков, у меня вызывает осторожное изумление. Я похож на зомби – судя по тому, что мне интересно в людях.
Например, чёрный юмор удивительно эротичен. Одна девушка, разбившая мне сердце, была мало того что красивой, но оказалась остра на язык – до жестокости.
Вот он – типаж.
И то верно, я вот всегда выбирал женщин постарше.
И сейчас, особенно когда скользко, и прохожие катятся по льду, я присматриваюсь – что там за старушка хочет дорогу перейти? Красива ли её черепашья шея? Не лебедина ли? Сохранилась ли бутоньерка на шляпке, которую она приобрела в Торгсине в 1929 году? А потом представишь, как она откидывается в подушки и закуривает «Беломор», к которому привыкла ещё в ссылке после лагеря, и произносит: «Пожалуй, это был лучший секс в моей жизни... Не считая того, что с Володей Маяковским».
И сердце пропускает удар.



И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.


Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать



Вторым после образа красивой и дорогой машины для Шкловского стал образ броневика.
Даже больше — сам Шкловский, его представление неразрывно связано с броневиком. А броневик был в СССР одним из центральных образов революции и последующей за ней Гражданской войны.
И Шкловский представал таким повелителем броневиков, в полном смысле слова deus ex machina, но не на безопасной сцене, а во время сражения. Вот он вылезает из своей бронированной махины, и начинается действие. Или он убивает её, как дракона в стойле.
Руку к этому приложил, сам того не осознавая, Михаил Булгаков, фиксировавший мифическое в своём романе, а значит, превратив слухи в правду.У самого Шкловского есть даже сценарий, который так и называется «Два броневика».
Причём это был особый род «юбилейного искусства», которое в массовом порядке возникло в год десятилетия Октябрьской революции. Фильм делал на фабрике Совкино режиссёр С. Тимошенко (1899–1958), в 1936-м он снимет картину «Вратарь республики» по Кассилю.
«Два броневика» до наших дней не доехали, как, впрочем, и многие ленты того времени. Чего не скажешь о киносценарии, напечатанном журналом «Сибирские огни» в 1928 году.
Что там происходит? Это конфликт старого и нового, столкновение двух друзей-шофёров, сейчас бы вместо этого слова сказали «мехводов»
— механиков-водителей броневой техники, и наконец, это конфликт двух броневиков — огромного и тяжёлого «Гарфорда», который вооружён 76,2 мм пушкой и тремя пулемётами «Максим» (За 1915–1916 годы на Путиловском заводе их построили 48 штук), и лёгкого броневика «Ланчестер», в котором стоит 37-мм орудие Гочкиса (22 штуки купил Англо-Русский комитет в 1915 году).
В большом броневике — большевики, в том, что поменьше — юнкера.

А третьим героем, за обладание которым, будто сказочной принцессой, бьются обе стороны, становится время, причём время овеществлённое — это и часовой механизм телескопа в Пулковской обсерватории, и уличные часы, и настенные, и просто будильники. Даже выстрел пушки на Петропавловской крепости — тоже часть часового устройства. Сам сюжет имеет смысл пересказать: начинается всё с того, что по революционному Петрограду идёт одинокий человек со странным мешком. С помощью крупного плана пропуска фиксируется дата происходящего — 29 октября 1917 года. Город только кажется безлюдным, там повсюду идёт скрытая жизнь, а во Владимирском училище готовятся к мятежу — вернее, к антимятежу. Домовая охрана играет в карты, а когда к ней стучат в дверь, охрана начинает бить в тазы и ванночки, вскоре этот шум подхватывает, просыпаясь, весь дом.


А дальше вот что:

http://rara-rara.ru/menu-texts/avtomobil_muzhskogo_roda


(Там ещё про то, чем это всё похоже на "Белую гвардию)



И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.


Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать


Много лет меня не оставляло одно недоумение — это было именно чувство, распределённое по времени. Я издавна полюбил фразу «Я отдал бы все декреты Конвента за одну приходно-расходную книгу парижской домохозяйки».
Смысл её понятен — декреты времён французской революции много раз опубликованы, переведены на многие языки, а вот бытовая история того времени нам известна мало. При этом именно быт мотивирует людей на множество отчаянных поступков.
Была такая история 1953 года, приключившаяся в Берлине. Там произошли народные волнения, причём всё началось с мармелада. Нет, как всегда, причины этого были объективными, экономика Восточной Германии испытывала трудности, было объявлено о повышении норм выработки, за два месяца до событий произошло подорожание практически всех продуктов и общественного транспорта, аресты забастовщиков, но на поверхности один повод — подорожание пластового мармелада наверняка вызывал чрезвычайное раздражение советских руководителей. Ишь, мармеладу им!
«Но первоначально информация о недовольстве немецких рабочих была в Москве проигнорирована: рабочий класс Германии, мол, в любом случае жил лучше советского и, как следствие, просто не мог быть недоволен политическим режимом. Такая изначальная установка привела к тому, что к событиям 17 июня 1953 г. руководство Советского Союза оказалось просто неподготовленным.
В целом информированность Кремля о настроениях немецких рабочих оставляла желать лучшего. Взрыв негодования, спровоцированный повышением цен на мармелад, в первый момент вызвал недоумение. Не только в Москве, но и в советских представительствах в Берлине не подозревали или игнорировали то, что мармелад составляет чуть ли не основную часть завтрака немецкого рабочего.
Во многом именно „мармеладный бунт“ и явился началом кризиса 1953 г.» . Сноски, ссылки и дальнейший текст http://rara-rara.ru/menu-texts/idealnye_memuary



И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.


Извините, если кого обидел