История про одну поэтессу
"У Александра Межирова, некогда - тбилисского завсегдатая, есть стихотворение шестидесятых годов:
И так далее.
Тут у Межирова ошибка, быть может, намеренная: не курдянка - айсорка.
Помню и я стеклянный куб новомодного по тем временам кафе на проспекте Руставели; и девочку действительно с отмечаемой сразу странностью взора, как ни странно, запомнил, хотя заглянул в "Метро" с литератором-тбилисцем единожды. Да она, всего лишь принёсшая нам шампанское, конечно, и не запомнилась бы, если б не обрадовалась моему товарищу, а он, Резо, не был с ней по-особому, отечески ласков. Пояснив мне, когда она отошла: интересная девочка, айсорка, пишет стихи, дружит кое с кем из писателей и в своей среде выделяется... Да вот именно странностью. Незаурядностью.
Много позже оказалось: то была знаменитая ныне Джуна".
Рассадин, там же.
Извините, если кого обидел.
Верийский спуск в снегу. Согреемся немного
И потолкуем. Вот кафе "Метро".
О Корбюзье, твое дитя мертво,
Стеклянный домик выглядит убого.
В содружестве железа и стекла
Мы кофе пьем, содвинув два стола.
Курдянка-девочка с безуминкой во взгляде
Нам по четвёртой чашке принесла
И, слушая, таится где-то сзади.
И так далее.
Тут у Межирова ошибка, быть может, намеренная: не курдянка - айсорка.
Помню и я стеклянный куб новомодного по тем временам кафе на проспекте Руставели; и девочку действительно с отмечаемой сразу странностью взора, как ни странно, запомнил, хотя заглянул в "Метро" с литератором-тбилисцем единожды. Да она, всего лишь принёсшая нам шампанское, конечно, и не запомнилась бы, если б не обрадовалась моему товарищу, а он, Резо, не был с ней по-особому, отечески ласков. Пояснив мне, когда она отошла: интересная девочка, айсорка, пишет стихи, дружит кое с кем из писателей и в своей среде выделяется... Да вот именно странностью. Незаурядностью.
Много позже оказалось: то была знаменитая ныне Джуна".
Рассадин, там же.
Извините, если кого обидел.