Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про Генри Лайона Олди

DSCN7308.JPG - image uploaded to PicamaticРазговор этот во многом потерял актуальность, но есть два замечания: во-первых, на примере этих двух украинских фантастов, я увидел, как срабатывает ставка на структуру. То есть, какой-то писатель с идеей, привыкший действовать публично - вещь общеизвестная. Он может даже читать лекции, etc. - но совсем иное, это писатель, создавший вокруг себя структуру - пусть даже какой-то семинар. Вот Олди создали такую структуру, как Харьковский фестиваль - и это был очень интересный ля меня, как для наблюдателя процесс. Во-вторых, именно Олди и сделали из меня человека из номенклатуры корпорации "Фантастика" - они пригласили меня, писавшего тогда в "Независимой газете" про всё то, от чего отказывались мои эстетствующие коллеги - и в том числе про актуальную фантастику девяностых на "Звёздный мост", и говорили со мной как с человеком из Корпорации. Нет, конечно, я к тому моменту отчитал очень большой корпус текстов, написал про многие из них статьи и рецензии. Нет, к тому же у меня был очень важный опыт детства - потому что я прочитал весь доступный список советской и зарубеженой фантастики - благо её в СССР издавалось не так много. Итак, я любил это дело и уже давно писал сам, наполучав даже каких-то премий (не фантастических). Но именно Олди, которым нужно было ставить на ноги свой фестиваль, увидели во мне человека, который не хуже других будет писать о нём. Ну и на то время газета была не худшая.


- Первый вопрос традиционно биографический.
Олег Ладыженский: С биографией у нас интересная история: во-первых, мы родились в один год, шестьдесят третий - это год Кота (кстати, сейчас тоже год Кота) Во-вторых, мы родились в одном и том же месяце марте и под одним и тем же знаком Овна. Я родился 23-го марта, а Дима - 30-го. И, в-третьих, мы умудрялись регулярно встречаться с детства, при этом не будучи близко знакомыми.
- И это всё в Харькове?
Дмитрий Громов: Нет, я родился в Симферополе, потом жил в Севастополе, а в Харьков с семьёй переехал в 1975 году. И с тех пор больше никуда не собираюсь.
Олег Ладыженский: Первый раз мы встретились в литературной студии Дворца пионеров. Потом пересеклись в школе каратэ. Мы занимались традиционным окинавским каратэ - Годзю-рю. В Харькове, между прочим, очень сильная школа, с давними традициями. Я был тогда стажёром-инструктором, а Дима только пришёл заниматься. Ну а потом Дмитрий Громов принёс в мой театр-студию (я режиссёр по образованию) свою пьесу.
Дмитрий Громов: Да. Пьеса была фантастическая. Называлась "Двое с Земли". Теперь я понимаю, что это был стандартный космический боевик: двоих землян - советского учёного и американского гангстера - похищают инопланетяне, которыми, как оказывается, управляет третья сила. Земляне помогают инопланетянам освободиться от контроля и всё такое. Я тогда хотел поставить это именно в театре, а не в кино. И вот эту пьесу мой будущий соавтор благополучно зарубил, что оказалось правильным. Но я остался в студии уже в качестве актера; играл, в частности, Вагу Колесо в спектакле "Трудно быть богом".
Олег Ладыженский: Так дело и пошло - я ставлю спектакль о Франсуа Вийоне, а Дима играет одного из поэтов при дворе Карла Орлеанского; ставлю "Обыкновенное чудо" - Дмитрий играет Первого министра... Полтора десятка спектаклей в общей сложности. А я параллельно писал стихи, драматургические произведения; Дима - фантастические рассказы, мы начали обмениваться текстами и комментариями, ожесточённо спорить, потом выяснили, что из споров рождается если не истина, то хотя бы новые тексты. Следом возникла идея о соавторстве.
День рождения собственно Олди - 13 ноября 1990 года (кажется, пятница). Мы написали первый совместный рассказ "Кино до гроба и...". Про вампиров - они захватывают в Голливуде киностудию и снимают там кино. И им это очень нравится.
- А вы заметили, что в отличие от любовного романа или детектива, авторы которого не очень любят раскрывать свои псевдонимы, в фантастике одновременная известность автора настоящего и придуманного считается делом нормальным? Псевдоним раскрывается спокойно.
Олег Ладыженский: У нас личные соображения. Наши имена-фамилии, напечатанные рядом на обложке, выглядят крайне тяжеловесно. Стивен Кинг - хорошо и коротко. Стругацкие - братья; Марина и Сергей Дяченко - муж и жена. Броско, удобно. А нас вместе запомнить тяжело. К тому же в наше время был и фактор внешнего давления - русскоязычных не печатали, поэтому когда начала готовиться первая достаточно серьёзная публикация, на нас "нажали". И мы взяли псевдоним Олди: анаграмму из "ОЛег" и "ДИма". Потом издатель потребовал инициалов, и мы поставили Г. и Л. - первые буквы фамилий. Тогда издатель совсем озверел, и сказал, что ему нужно в выходных данных указывать полное имя и отчество. Мы взяли опорные буквы своих фамилий и получился Генри Лайон Олди. Более того, в копирайте были чёрным по белому написаны наши фамилии с именами. Никаких вопросов по поводу того, что мы прятались за псевдонимом, возникнуть не могло. Мы заявили об этом с самого начала.
Дмитрий Громов: Кстати, когда возник интерес к отечественным авторам, и их начали предпочитать зарубежным, то несколько наших рассказов издатели по принципиальным соображениям напечатали именно как тексты Громова и Ладыженского, а не Олди. Зато потом издатели были категорически против любых изменений - только "Олди".
Олег Ладыженский: Да. Это склоняется - "кого? - Олдей", "кому? - Олдям". И даже иногда путалось множественное и единственное число; мы слышали за спиной: "Во, Олдь пошёл…". Привыкли.
- Вопрос о моменте выбора стиля не такой дурацкий, как можно подумать из-за его частой повторяемости. Потому что мы все прошли через увлечение звездолётно-космической жизнью. Это всё было, это как корь - главное вовремя переболеть. Вот как выбиралась манера письма и персонажи? Ведь есть люди, которые пишут только фэнтези, а есть люди, умудряющиеся писать романы о космических путешествиях, которые при этом ещё можно читать. У вас этот выбор был интуитивным?
Дмитрий Громов: Я переболел звездолётно-космической тематикой до того, как мы начали писать вместе; естественно, все мы читали слишком много такой литературы. И, как ни банально это звучит, в школьные годы написал положенное количество таких вещей. В институте увлечение продолжалось. Но уровень текстов был, конечно, довольно слабым. Потихоньку я изжил эту тематику, но зарекаться мы не будем. Может, и напишем что-нибудь в этом духе.
Олег Ладыженский: А мне повезло. Я этим не болел. Может, потому что сначала не писал рассказов - только миниатюры, стихи и пьесы, которые плохо с космосом сочетаются. А когда мы начали работать вместе, то нас начали интересовать скорее философские, метафизические проблемы. Например: у человека есть душа, которую можно продать дьяволу. Мы берем и переводим понятие души в материальный пласт - душу можно продать, душу можно сдать в ломбард, отдать в наём, можно убить (и тогда человек будет жить без души). Нам интересно, что получится, если всё это рассматривать на сугубо бытовом уровне. Причём все эти договоры происходят не с дьяволом, а между человеком и человеком. Денег не хватает - пошёл на базар, нашёл покупателя, тот как раз собирается грешить, ну и прикупил душу на неделю. Теперь на эту душу грешит, как на сберкнижку.
Или проблема - часто говорят: "великий пианист", "великий поэт", "великий физик"… А может быть "Великий палач"? Великий мастер-палач. Со своей философией, со своими учениками, которым он передаёт сокровенные знания… Это плохо или хорошо?
И мы придумали для себя такой жанр - философский боевик.
- Есть типичные для определенных авторов герои. Кто они? Для толкиеновской саги - это несколько квази-кельтских существ. Для Стругацких - это практически современники, но главное - люди цивилизации.
Олег Ладыженский:
Сквозных персонажей у нас несколько. Но для тех, кто не читал наших книг, их имена ничего не дадут. Скажу главное: основной герой у нас - это Человек Упрямый.
- Одиночка?
Олег Ладыженский: Нет. Как правило, у него есть какая-то общность друзей, единомышленников или поначалу случайных попутчиков. Есть писатели, у которых главный герой - Человек Слабый, и они пишут о слабостях несовершенного человека. Другие пишут о Сильном Человеке, идущем напролом. Есть Человек Страдающий, которого до финала волокут мордой по всем лужам, и к концу он худо-бедно выпутывается. Как героя боевика должны весь фильм бить, дабы в финальной сцене он всем показал, где раки зимуют. А у нас когда героя волокут по лужам, он пытается брыкаться, но не потому, что сильный, а потому, что упрямый. У него есть куча недостатков, но есть и достоинства; он не может, как Сильный, тупо лезть вперёд по головам, и не может, как Слабый, рефлексировать с утра до вечера, ничего при этом не делая.
- Вот мы говорили о кельтской мифологии. Почему, интересно, именно она при связном множестве героев и разработанных правилах поведения стала основой фэнтези? Понятно, что китайский или индийский эпосы менее известны у нас, и оттого менее популярны. Но почему не греческая, скажем, мифология...
Дмитрий Громов: Мне кажется, антураж кельтской мифологии более близок европейскому сознанию. Да и американскому, поскольку все они там - выходцы из Европы. Эльфы, драконы и маги - джентльменский набор. Греки или индусы с арабами слишком уж своеобразны; представить себя на месте Геракла или Кришны, пожалуй, сложнее, чем поставить себя на место сэра Ланцелота.
Олег Ладыженский: Толкиен буквально сформировал множество авторов, но при этом придавил их своей массой, и они не могут из-под него вылезти до сих пор.
- Ну я не знаю… Я придумал свой ответ на этот вопрос, разумеется, неполный. Дело в том, что греческая культура преподавалась в том или ином виде в гимназиях, пропагандировалась через изобразительное искусство, и поэтому была, наоборот, слишком близка к современной культуре. Это, конечно, догадки.
Дмитрий Громов: А еще греческая мифология - это почти всегда трагедия, часто заканчивающаяся смертью персонажей. Кельтская же мифология скорее романтическо-героическая.
- Хотя, понятное дело, мы говорим об условной, обработанной для читателя мифологии, отчасти придуманной. То есть Тёмные века, которые попали в фэнтези, очень мало общего имеют с реальной историей. В связи с этим разговором о фэнтези следующий вопрос - не имеет ли смысл проводить фестивали фантастической литературы раздельно по её внутренним жанрам?
Дмитрий Громов:
Поначалу тот самый фестиваль, который состоялся только что в Харькове - "Звёздный мост", - собирались сделать ещё в 95-96 году, посвятить фэнтези и пригласить Роджера Желязны. Ему было послано приглашение, и, более того, его литературный агент ответил согласием. Увы, буквально через две недели мы получили печальное сообщение о смерти Мастера. После этого некоторое время существовал проект мемориального конвента памяти Роджера Желязны, с вручением премии "Железный Роджер" (думаем, что он бы не обиделся, будь жив), но дело сорвалось. Однако синтетические конвенты всегда более представительны. К тому же многое, что делают, к примеру, Успенский, Лазарчук или Валентинов, вообще тяжело поддаётся жанровой классификации. Большинство наших коллег пишут на стыке жанров.
- А вот вы можете рассказать о вашем понимании классификации фантастики?
Дмитрий Громов: Пожалуй, можно выделить фэнтези, science fiction, science fantasy (когда делается попытка объяснения происходящего, научные законы магии); выделяется и альтернативная история (что было бы, если бы в такой-то точке события пошли бы иначе), криптоистория (когда внешне события движутся известным путем, но объясняются иначе, новым образом), киберпанк и так далее. Впрочем, это занятие для критиков - выделять и называть...
- Вот отшумел фестиваль фантастики "Звездный мост"... То есть, "поутру они проснулись"… И что теперь?
Олег Ладыженский: Проснулись довольно тяжело. И не из-за пьянки, которой практически не было. Просто начался откат, отпускает нервное напряжение. Это хорошо нам известно по спектаклям. Надо отметить недочёты, и сделать в следующий раз лучше. Мы видим проколы фестиваля, несмертельные, но подлежащие учёту и исправлению. Мы хотим повторить "Звездный Мост" на следующий год с этими исправлениями.
Например, "Звездный Мост" почти наложился на Франкфуртскую книжную ярмарку. Поэтому часть представителей крупных издательств вынуждены были выбрать деловую встречу. Это однозначный просчёт. Дальше - питерский "Странник"; получилось, что красноярским писателям нужно было бы две недели болтаться между небом и землёй - или съездить домой в Красноярск, а потом из Красноярска снова отправиться в Харьков… Тоже ситуация не сахар. Были у нас и проблемы с организацией книжной ярмарки, не по нашей вине, но всё же... А насчёт "идеологии" мы, пожалуй, довольны - ведь бывают конвенты административно-командные, где есть уважаемое и авторитетное жюри, вокруг решений которого всё строится. То есть люди приглашаются эти решения выслушать. Есть фестивали демократические, где всё решается общим голосованием. Мы же нашли свою "манеру", и она нас вполне устраивает. Уже "состоявшиеся" писатели оформляют свои отношения с издательствами сами, а вот писатели начинающие могут пробиваться именно через конвенты. В этом направлении хотелось бы поработать. Художники, опять же… стремление уменьшить себестоимость книги привело к исчезновению иллюстраций...
Что бы мы хотели развить? В Харьков приехали молодые авторы, велись семинары, диспуты, споры, куда приходили кучи народа. Причём, когда писатели уставали спорить, в дело включались профессора, ученые и т. д… Вот это мы хотели бы продолжать дальше.
- Ну а что будет нового в том, что пишет Олди?
Дмитрий Громов: Весной у нас вышел двухтомный роман "Нам здесь жить". В нём три автора - вместе с нами его написал наш друг и коллега Андрей Валентинов. Роман писался с 95 по 98 год, но в какой-то момент текст застопорился, и нам очень помог Андрей. Он нашел неожиданный поворот сюжета и продолжил наш текст. Так мы стали заканчивать роман вместе. Это необычный текст для нас всех, потому что мы, как правило, пишем о прошлом или настоящем, а это роман о ближайшем будущем.
2012 или 2013 год, странный город. В нем можно узнать Харьков, который, впрочем, прямо не называется. Город восстановлен после локальной катастрофы, но теперь здесь события начали развиваться по совершенно иным законам миропорядка. Например, если у человека не работает водопровод, то нужно сжечь на конфорке булочку с маслом и прочитать заговор, и всё заработает.
Это город с мистической инфраструктурой. Если раньше ведьмы, не выходя из дома, могли доить чужих коров, то теперь можно доить энергосети. А потом в город вводят войска, и среда начинает защищаться.
Дальше у нас вышел (сперва подарочным малотиражным изданием, но в самом скором времени появится массовый тираж) роман "Рубеж", книга "на пятерых" - мы только часть коллектива из пяти авторов. Увидел свет роман "Нопэрапон, или По образу и подобию"… Надеемся в начале весны 2000-го года на выход совсем новой книги под названием "Маг в Законе" - сейчас она готовится к выходу в издательстве "ЭКСМО". В общем, жизнь продолжается...

Извините, если кого обидел.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments