Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История 2003 года про оппозицию

.

к.jpg - image uploaded to PicamaticАрсений Рогинский: "Политические и экономические проекты диссидентов остались утопиям и Революция (демократическая) закончилась. Всем спасибо. Демократы-либералы-диссиденты свое дело сделали, теперь они могут уйти. Дело-то они свое сделали, а вот что от них осталось? Позитивного? Получается, что только литература.  Арсений Борисович Рогинский родился в Архангельской области в 1946 г. Окончил историко-филологический факультет Тартуского университета (Эстония) в 1968 году. Историк, автор статей и публикатор документов по истории общественных движений ХIX-XX веков и истории политических репрессий. С 1988 года - в обществе "Мемориал", с 1998 года - председатель правления общества "Мемориал". Я с ним познакомился лично, смешно сказать, на ходорковском семинаре. Сейчас я думал, и понял, что он мне сразу, как-то безотчётно понравился.

- Вы как-то говорили, что сам термин "диссиденты" вам никогда не нравился - ни раньше, ни особенно сейчас, применительно к сегодняшнему дню. Почему?
- Термины привязаны ко времени. Термин "диссиденты" в применении к СССР возник в начале 1970-х и, кстати, уже тогда бесконечно раздражал почти всех известных мне людей, к диссидентам причисляемым. И все же тогда это был термин как термин, в меру бессмысленный. Слово "диссидент" значит "несогласный". С чем несогласный? С советской властью? С марксистской теорией познания? С преследованиями по политическим мотивам? С вторжением в Чехословакию? С таблицей умножения? Да кто с чем: главное - что речь шла об открыто выраженном несогласии с официальной точкой зрения, ее же не перейдеши.
А к чему сейчас это слово применять? "Государственная" точка зрения, с которой можно быть несогласным, существует? Пожалуй, по некоторым вопросам - да. По Чечне, например. Или по восстановлению коммунистической символики. А вот можно ли назвать тех, кто с ней не согласен, диссидентами? В рамках некоторых корпораций, где существует явное или неявное требование придерживаться той же позиции, что начальство, - например, среди госчиновников, или в учительской корпорации, или среди главных редакторов, - пожалуй, да. А вне этих рамок назвать кого-то диссидентом язык не поворачивается. Вот мы в "Мемориале" резко оппонируем правительству по чеченскому вопросу и не просто оппонируем, а собираем и предаем гласности информацию, которую власть явно хотела бы скрыть. И что, мы от этого становимся диссидентами? По отношению к чему?
Слава богу, точка зрения власти сегодня - это не более чем одна из точек зрения; она может навязываться обществу (у власти для этого достаточно средств), но общество в целом вправе принимать или не принимать ее. Где нет официально предписанного единомыслия, там нельзя говорить об "инакомыслии".
- Такое впечатление, что главное, что осталось от документов диссидентства, - это документы литературные. То есть политические (и уж подавно экономические) проекты остались утопиями, а вот литература - это единственное поле, на котором диссиденты явно выиграли.
- Что политические и экономические проекты диссидентов остались утопиями - это факт. И что литература выиграла от появления диссидентства и самиздата - это тоже факт. А вот что диссиденты выиграли "на литературном поле" - это вопрос. Собственно, кто с кем играл, во что и по каким правилам?
Что такое диссидентская литература? Уж точно, что не стиль, не школа, не творческий метод: методом, что ли, Кочетов отличается от Владимова? Просто Владимов в "Верном Руслане" пишет о лагерях, и талантливо, а Кочетов в своих романах - о секретарях обкома и передовиках производства, к тому же бездарно. Впрочем, талант тоже не был разграничивающим признаком: вспомните, сколько "проходных" литературных текстов наряду с замечательной прозой (и в меньшей степени поэзией) гуляло в самиздате. И сколько выдающихся литературных произведений было опубликовано в 1970-е в "подцензурной" печати. Конечно, в процентном отношении самиздат все равно выигрывал: он был устроен так, что тексты отбирались не по казенным идеологическим критериям, а по читательским предпочтениям, к тому же речь шла не о массовом, а о достаточно элитарном читателе. Но по "абсолютным цифрам"? Сильно сомневаюсь.
Литературный процесс, наверное, все-таки неделим, и единственная значимая роль литературного диссидентства - это провозглашение "декларации независимости" творчества. Не столько "оппозиционности", сколько именно независимости. И от государственной идеологии, и от необходимости с ней бороться. Если главная ценность "Москвы-Петушков" - в противостоянии (в чем я сомневаюсь), то уж во всяком случае - не в противостоянии государственной власти. Конечно, открывшаяся возможность работать, не думая о цензуре, имела огромное значение для русской литературы.
- Вот вы преподавали в школе литературу. Это был, может быть, неосознанно, но главный школьный предмет в СССР, который был литературоцентричной страной. А сейчас вы, как словесник, не переживаете об изменении функции литературы?
- Россия всегда была литературоцентричной страной. Но вы правы: в советскую эпоху эта ее особенность необычайно усилилась. Мне кажется, дело вот в чем: советская идеология (впрочем, лишь постольку, поскольку она оставалась тотальной) создавала некую законченную и самодостаточную картину мироздания. То есть, в сущности, советская идеология сама по себе являлась произведением искусства, базовым текстом советской культуры. И соответственно советская культура в идеале задумана как ориентированная на этот текст. Но любой базовый культурный текст выражается по преимуществу вербально. Именно поэтому советская культура особенно литературоцентрична. И в иерархии советских культурных ценностей литература - независимо от того, рассматриваем ли мы официальную или диссидентскую версии культуры, - занимала первое место. А в других видах искусств вербальный характер культуры проявлялся, например, в повышенном статусе художественной критики, искусствоведения и т.п.
Отсюда, кстати, принципиальная неопределенность постановлений, циркуляров и закрытых писем ЦК по культуре - от художественной природы советской идеологии: ведь без многозначности нет искусства. Адресат идеологического послания сам должен был выработать определенную трактовку прочитанного, уловить обертоны, расставить акценты и интерпретировать их собственным творчеством. И если идеологическая установка была интерпретацией некоего базового текста, то советская культура в идеале должна была стать культурой, интерпретирующей интерпретации. Понятно, что подобный механизм в принципе работает лучше всего в области вербального творчества.
Отсюда - наибольшая острота столкновений именно "на литературном фронте". Обратите внимание, что в 1950-1970-е годы. почти все крупные идеологические скандалы происходили именно вокруг литературы.
Так что литературоцентричность - это в огромной степени следствие идеологизации культуры. Но при этом литература вела с идеологией позиционную войну, и победа литературы в этой войне не могла не оказаться пирровой. Сразу вслед за этой победой и, несомненно, вследствие нее литература утратила позиции общественного лидера, и, по всей видимости, единственный шанс вернуть их связан с возможностью реставрации советской власти. Хорошо это или плохо (я имею в виду не реставрацию советской власти, а низвержение литературы с трона)? Не знаю, но это естественно.
- Скажите, кого из современных молодых писателей вы читаете? Это отчасти вопрос с подвохом - сейчас существуют писатели, оппозиционные власти. Сравниваете ли вы их с вашими сверстниками, писавшими в 60-е и 70-е?
- Современных прозаиков я читаю, кого с большим удовольствием, кого с меньшим. Но про их оппозиционность ничего не понимаю. И с литераторами предыдущего поколения их не сравниваю, во всяком случае - по части "оппозиционности". Всё-таки в феврале 1966 года Андрей Синявский и Юлий Даниэль получили за антисоветскую агитацию и пропаганду 7 и 5 лет в исправительной колонии строгого режима.

Извините, если кого обидел.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments