Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про Михаила Шишкина - 3

.

DSCN7396.JPG - upload images with Picamatic Собственно, это Разговоры с Михаилом Шишкиным в июне 2005 года.

Писатель Шишкин живёт в Швейцарии и, иногда создаётся впечатление, что он приезжает в Россию только для того, чтобы получать довольно престижные литературные премии - от "Русского Букера" до "Национального бестселлера". Собственно, премию "Национальный бестселлер" он получил за свой роман "Венерин волос", вышедший в журнале "Знамя", и ожидаемый в виде книги от издательства "Вагриус" к сентябрьской книжной выставке в Москве. Те, кто не читая книги, увлекаются вольными ассоциациями (многозначие русского языка позволяет делать это) - ботаническая справка: Венерин волос, адиантум (Adiantum capillus veneris). По жизни папоротник.

- Кем ты сейчас работаешь? Дело, конечно, не только в формальном месте, а какими видами заработка ты занимаешься?
- Пока работал над романом, то потерял все заработки. Чего еще можно было ожидать? Важно другое. Откладывал жизнь на потом, на "после романа". А теперь, поставив точку, пытаюсь нагнать жизнь, а упущенное нагнать уже невозможно. Близких людей очень мало, и их нельзя "откладывать". И ещё: очень сложно найти понимание, контакт с людьми - слова мешают. Для романа можно искать нужные, единственные слова неделями, и потом они вдруг придут среди ночи. А в жизни нужных, единственных слов найти очень трудно, а иногда и вовсе невозможно. Настоящее понимание между людьми если и есть, то на каком-то другом, несловесном уровне.
- Вот ты написал роман, который получил премию. О чём он? (Это заведомо не очень честный вопрос, потому что я, как и те, кто его прочитал, знают ответ, но есть нечестная возможность сказать ещё раз о том, что тебя тревожило, когда ты его писал).
- Роман о самых простых вещах. Без которых жизнь невозможна. Венерин волос - это травка-муравка, папоротник, который в Риме, мимолетном городе, сорняк, а в России - комнатное растение, которое без человеческого тепла не выживет. Роман о человеческом тепле. О том, что смерти нет. Это все знают, но каждый должен найти для себя какие-то свои доказательства. И вот я ищу. В одном апокрифе сказано: "И словом был создан мир и словом воскреснем".
Но только слова мало. Роман - о преодолении смерти, о воскрешении словом и любовью. Я писал его в Швейцарии, во Франции, в Риме. Он очень русский, но одновременно выходит за границы русского мира, не помещается в них. Россия - только малый кусочек большого Божьего мира. Роман о бегстве в Египет. Царь Ирод - это не география, а время.
- Ты получил премию "Национальный бестселлер" - не самую последнюю в ряду литературных премий, премию довольно известную.
Понятно, что, как всякий нормальный человек, получив премию, испытывает к ней некоторое уважение. Но понятно, что эта премия не совсем за бестселлер (ибо тогда не нужно никаких выкрутасов, а можно просто взять справку о продажах, возвратах и, недолго думая, дать диплом Донцовой (к примеру). Точно так же премия не даёт возможности напечататься заявленным тиражом 50.000 - потому что права у номинантов уже запроданы, и выкупать их для такого выпуска никто не будет.

- Премия, как бы она ни называлась - всегда ринг. Я писал роман не для ринга. Почему мои тексты получают премии - не мне судить. Дали и хорошо. (Правда, в Швейцарии, вручая главную премию города Цюриха за мою немецкую книгу "По следам Байрона и Толстого", мэр сразу же вручил и чек, а вот в России все почему-то разделено - слова вручили, а денег не дали). Почему премия называется "Национальный бестселлер" тоже не мне судить. Да и разбираться в значении слова "бестселлер" скучно. Для кого-то это плохо написанная книга, для кого-то комплимент и объект зависти. Когда я вижу, что критик замечает о "Венерином волосе", что это "не для чтения в метро", то сразу понимаю, что он роман еще не прочитал. Роман, конечно же, интеллектуальный, но вовсе не только для интеллектуалов: в нем не меньше чувств и тела, чем ума. Я искал - и как мне кажется, нашел - язык новой внятности. Чтобы всем было понятно. И орочам, и тунгусам. Поэтому неудивительно, что роман, который еще не вышел толком по-русски, уже переводят на итальянский, французский и немецкий.
- А у тебя не было желания дальше писать прозу на немецком языке? Пусть не роман, а, может быть, рассказ, повесть. Не просто экспериментальный текст, не культурологическое эссе или упражнение - хотя упражнения иногда бывают самоценными - но, вообще обойдясь без переводчиков, писать художественную прозу.
- Я всегда завидовал музыкантам. У них есть язык всеобщего понимания. На Страшном суде никто не будет кричать по-русски, как нас будили в военных лагерях: "Е...й в рот, подъем!" Или что-то такое по-арабски или по-чеченски. Там всех разбудят трубы. Звуки. И рассказывать о себе придется мыча или насвистывая. Бог ведь не обязан знать швейцарские диалекты или новорусскую феню. Писатель, даже еще ничего не написав, уже, как Лаокоон, скручен змеем языка. А так хочется освободиться!..
- Ты много ездишь по свету. Что это за поездки: По частным приглашениям или по делам? Что видел? Что запомнилось?
- Совершил, наконец, паломничество на Святую землю. Поразило очень многое. Например: у тебя отнимают что-то очень важное, с чем ты прожил всю жизнь. Вот, например, представляешь себе реку Иордан. И что там когда-то свершилось. И как это изменило мир. История человечества пошла совсем другим путем. И жизнь каждого, и моя жизнь. А тут стоишь на берегу, а это - что-то вроде Клязьмы. И кто-то сидит с удочкой. И стрекозы. А с другой стороны, все это тебе дает еще больше, чем отбирает. Вдруг понимаешь: та, моя, Клязьма - и есть Иордан. Святая земля может оказаться в любом месте. Я когда-то именно там в первый раз почувствовал, что Бог - есть. В такие моменты и оказываешься на Святой земле.
- А ты считаешь себя религиозным? Забегая вперёд, я скажу про себя - со временем я всё больше понимаю разговоры о религии русских писателей, к которым я раньше относился с некоторой долей снисходительности. Вся эта мучительная неуверенность, метания… И тут я понимаю, что всё это для меня тоже свойственно - при всей разнице масштаба Толстого, скажем, и меня, при разнице того жизненного уклада и нынешнего.
- Мы выросли в закупоренном пространстве, и если в такой ситуации и было какое-то преимущество, то вот это: было ясно, что Бог подальше от власти и поближе к церкви. Не было выбора ни власти, ни конфессии. А теперь живу в мире, где все возможные и невозможные религии свободно конкурируют друг с другом, и в конце концов не понимаешь, зачем вообще куда-то идти: в православный или католический храм, в мечеть, в синагогу. Там больше людей, чем Бога. Человек кроит религии под себя, а Богу в них тесно. Есть известный сюжет о том, как царь Давид приказал засыпать пруд, потому что лягушки мешали ему своим кваканьем сочинять псалмы. Но псалмы больше не сочинялись. Тогда он понял, что лягушки делали тоже самое, только по-своему, как могли: пели хвалу Богу за то, что Он создал этот мир. "Так пусть всякая тварь хвалит Создателя, как умеет". Вот я такая Божья тварь, которая не умеет ни петь, ни рисовать, только научили когда-то грамоте, словам. Между мной и Богом нет людей, только слова.
- Давай вернёмся к путешествиям. Мы знаем, что есть такой тип русского путешественника, который хочет - не хочет, а по приезде, а то и в дороге начинает записывать. И вместо набора слайдов и фотографий (теперь, правда, это блестящий диск с оцифрованными изображениями) у него-таки появляется текст. Вот я как-то придумал название "Книжка странствий" - и в эту будущую книгу начали подбираться тексты. Сами собой - от известного тебе "Странствия за арбузом" до неоконченной повести о Стамбуле. Ты не хочешь написать книгу путевых заметок?
- Нет. Во-первых потому что подобную "книгу странствий" я уже написал, прогулявшись по Альпам, я о ней уже говорил. А полное название у нее такое: "Монтре-Миссолунги-Астапово. По следам Байрона и Толстого. Литературная прогулка от Женевского озера в Бернский Оберланд". Она вышла по-немецки, а в этом году появился и французский перевод. Я шел с моим лэп-топом семь дней, и получилось семь глав. А во-вторых, путевые заметки предполагают, что вот те картинки, которые тебе показывают по дороге, ты воспринимаешь всерьез. Кому-то проще пользоваться уже готовыми кусками реальности. Мне важнее суть, а не оболочка. Зачем описывать клочки чужой планеты, когда мне нужно создавать свою. Роман - это моя планета, где на каждом камне еще следы от моих рук.
- Мы десять лет назад с тобой говорили, что рукописи похожи на письма в бутылках. Вот сейчас - насколько и как тебе важен конкретный читатель. Очень часто писатель, чувствуя недостаток диалога, сам бежит к читателю - отвечает на письма, заводит сайт или публичный дневник, сражается со своими комментаторами, принимает поздравления, похвалы, etc.
- Думаю, для того, чтобы написать настоящий текст, нужно вообще упразднить всякую почту, даже бутылочную. Стать на годы отшельником, столпником. Жить несуетно. А когда текст написан, то по большому счету уже не так важно, что с ним происходит. Прочитает кто-то - хорошо, нет - не страшно. На любой текст найдется десять восторженных читателей и сто разъяренных, а все остальное человечество и так умрет в прекрасном неведении. У меня нет своего сайта, я не веду публичный дневник, не сражаюсь с комментаторами.
- А что ты читаешь? Из того, что написано на русском языке и что написано там?
- После романа я еще не начал читать. Для меня читать - это уже писать, начало работы над новым текстом. Я уже давно потерял в себе ту прекрасную читательскую свободу, когда берешь книгу и хочется узнать, поженятся ли герои и кто убийца. Ну, поженятся, так поздно или рано разведутся, и какая разница, кто убийца? Я перебираю книги, открываю в разных местах, листаю, вчитываюсь в отдельные абзацы - и если понимаю, как она устроена, то читать неинтересно. А если не понимаю, то тогда принимаюсь за работу. Вот это и интересно - понять, куда, в каком направлении хочет автор развивать литературу, какие у него новые технические идеи. Мы же ремесленники. Мы обтесываем слова и сбиваем их покрепче, чтобы не было зазоров. Профессиональный интерес: а в чем обошел тебя другой мастер? Но опять же, оговорюсь, здесь речь идет о технике. Потому что самое главное, чем наполняешь построенный мир - самого себя - подсмотреть у других невозможно.

Сообщите, пожалуйста, об обнаруженных ошибках и опечатках.

Извините, если кого обидел.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments