Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про то, как греки тару вертели

.

"...Проявить свою ловкость пирующие могут не только в играх с бурдюком. Изображения на целой серии сосудов знакомят нас с разнообразными упражнениями, бесконечно вариативными и задействующими все части человеческого тела. Так, на чаше Эпиктета пирующий сидит на земле, развернувшись корпусом к зрителю, в позе, которую едва ли можно назвать изящной. На вытянутой левой руке, в локтевом изгибе стоит чаша: сама по себе, без поддержки. В правой руке он держит кувшин: не собирается ли он налить из него вино в чашу? С уверенностью мы этого сказать не можем; однако вполне очевидно, что смысл этого упражнения состоит в том, чтобы преодолеть силу тяжести и манипулировать сосудами не так, как "положено": не касаясь их пальцами, не держа их за ручки... Привычные жесты и позы забыты, а тело начинает вести себя совершенно новым, неожиданным способом; и снова норма предана забвению...
По тому же принципу удерживать сосуд можно любой частью тела, кроме кистей рук. Исключением является еще и голова: в том, чтобы балансировать сосудом на голове, нет ничего необычного, потому что именно так, водрузив кувшин на голову или поставив его на плечо, женщины ходят за водой к источнику. Молодой комаст, выставляющий, подобно сатирам, напоказ свою возбужденную плоть, держит огромный кратер на животе. В этом никто не сравнится с сатирами, они тоже умеют держать сосуды на подошве стопы, на спине и, даже вовсе уж невероятным способом, на кончике фаллоса, как, к примеру, делает сатир... его товарищ вертит амфору, по всей видимости пустую, направив ее горлышком к собственному фаллосу. Опьянение сатиров неразрывно связано с сексуальным возбуждением; однако кроме сосудов, с которыми они обращаются как с телами, у них нет других половых партнеров. Если на первый взгляд намерение сатира кажется неочевидным, то достаточно сравнить эту чашу с амфорой из Лувра, и смысл его жеста будет вполне понятен. Вообще, употреблять керамику можно самыми разнообразными способами; сосуд может заменить полового партнера, а может использоваться вместо верхового животного"...

Фалес говорит в "Пире семи мудрецов": "Человек разумный идет на пир не с тем, чтобы до краев наполнить себя, как пустой сосуд, а с тем, чтобы и пошутить, и посерьезничать, и поговорить, и послушать, что у кого кстати придет на язык, лишь бы это было и другим приятно". Лиссарраг, процитировав его, тут же добавляет: "Пирующие - не просто вместилища для вина; на симпосии не довольствуются одной лишь выпивкой, а сосуды не являются исключительно утилитарными предметами. Смешение вина и воды сопровождается смешением всевозможных удовольствий, приятных для зрения, обоняния, слуха. Симпосию свойственны разнообразие и общая атмосфера игры - игры на ловкость и умение держать равновесие, игры на смекалку и на память, словесные шутки, отнюдьне являющиеся монополией шутов, таких как Филипп в "Пире" Ксенофонта, или комических поэтов, как Аристофан у Платона. На симпосии много играют, свободно переходя от одной затеи к другой. Симпосий можно было бы назвать местом реализации метафор и иллюзий, как поэтических, так и визуальных. Немалое число игр имеет в качестве отправной точки вино - оно перестает быть только напитком, а также сосуды - они становятся игрушками или телами, которыми манипулируют и которые, в свою очередь, могут манипулировать пирующими".



Лиссарраг Ф. Вино в потоке образов. Эстетика древнегреческого пира. (Интеллектуальная история). - М.: Новое литературное обозрение, 2008. - 176 стр. (п) 2000 экз. ISBN 978-5-86793-604-4

Извините, если кого обидел.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments