Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про цену путешествия

.

Василий Голованов давно занял особую позицию в литературе. Это такой писатель-путешественник. Бывают писатели с приклеившейся приставкой "фантаст", бывают писатели с обязательным прилагательным "детский", а вот это писатель-путешественник. (При том, я видел у Голованова хорошую добротную прозу - вполне крепкие рассказы, но речь идёт об образе).
Так вот, есть понятие путевого очерка, этнографических заметок, взгляда путешественника на чужую или свою землю.
Там есть эссе о Хлебникове, история про анархистов и Бакунина, и несколько менее мне интересных, по стилю и сути обыкновенных журнальных статей. Журнальные статьи обычные, хоть и прилично написанные, но попали они в книгу, такое впечатление, для увеличения объёма.
А вот у других текстов - особая стать.
Самый любимый мной текст там - рассуждение об Астрахани и о Хлебникове.
Есть и рассказ о Бакунине, введённый в рассказ о том, как современные анархисты приезжают убирать мусор в родовом имении знаменитого бунтаря. Тут надо оговориться, что тема анархизма для автора выходит за рамки этой книги. Он написал жизнеописание Махно, которое недавно переиздано в серии Жизни Замечательных людей - но об этом надо рассказывать особо.
Я только замечу, что никакой романтики анархизма я не разделяю, и всесь пафос поступков Бакунина вызывает во мне глухое раздражение. Но и в этом я обнаруживаю некоторую пользу - благодаря Голованову я имею повод проверить свою память наисторические мемуары, сформулировать для себя и других, что меня раздражает в истории Бакунина и его товарищей.
Кстати, меня посетила при чтении странная мысль (на самом деле она часто ко мне приходит): путешествие и отчёт о нём всегда связан с деньгами. И нет ничего в тексте более стилистически маркированного, чем денежные суммы. Деталь, казалось бы пошлая, да вот удивительно, как она намертво привязывает пространство к историческому времени. "Зубы блестят золото, в глазах пробегает электрическая искра. Ты только взгляни на него, пассажир третьего класса "Б", взгляни и не таись больше: разве есть кому дело до того, что ты лишнюю тысячу вёрст размачиваешь свой сухарь, сидя в тёмном углу общенародного плацкартного трюма на койке без постели? Грызи свой сухарь смело, команде тьфу на тебя и на твои сто тридцать две тысячи, которые ты сэкономил, таясь в тени и путаясь меж пассажирами".
Прожив на свете какой-то отрезок последних лет, можно вспомнить-догадаться, что такое 132.000 рублей. Но именно догадаться-вспомнить.
Это вроде прогонов на ямских лошадях. Догадываешься что к чему, а число всё равно режет глаз. Есть параллельное место у Соллогуба в "Тарантасе": "- Намедни, - продолжал, улыбнувшись, смотритель, - один генерал сыграл с ними славную
штуку. У меня, как нарочно, два фельдъегеря проехало, да почта, да проезжающие все такие знатные. Словом, ни одной лошади на конюшне. Вот вдруг вбегает ко мне денщик, высокий такой, с усищами... "Пожалуйте-де к генералу". Я только что успел застегнуть сюртук, выбежал в сени, слышу, генерал
кричит: "Лошадей!" Беда такая. Нечего делать. Подошел к коляске. Извините, мол, ваше превосходительство, все лошади в разгоне. "Врёшь ты, каналья! - закричал он. - Я тебя в солдаты отдам. Знаешь ли ты, с кем ты говоришь? А?" Разве ты не видишь, кто едет? А? Вижу, мол, выше
превосходительство, рад бы, ей-богу, стараться, да чем же я виноват?.. Долго ли бедного человека погубить. Я туда, сюда... Нет лошадей... К счастью, тут Еремка косой, да Андрюха лысый - народ, знаете, такой азартный, им все нипочем - подошли себе к коляске и спрашивают: "Не прикажете ли
вольных запрячь?" - "Что возьмете?" - спрашивает генерал. Андрюха-то и говорит: "Две беленьких, пятьдесят рублев на ассигнации", - а станция-то всего шестнадцать верст. "Ну, закладывайте! - закричал генерал, - да живее только, растакие-то канальи!" Обрадовались мои ямщики; лихая, знаешь,
работа, по первому, вишь, запросу, духом впрягли коней, да и покатили на славу. Пыль столбом. А народ-то завидует: экое людям счастье!.. Вот-с поутру, как вернулись они на станцию, я и поздравляю их с деньгами. Вижу, что-то они почесываются. Какие деньги, - бает Андрюха. Вишь, генерал-то рассчитал их по пяти копеек за версту, да еще на водку ничего не дал. Каков проказник!..".
Но это лишь деталь, говорящая о том, что в путешествии нечего стыдиться - ни какому-нибудь пустяку, ни мелочной описи копеек.
Однако вернёмся к голованову - ему повезло занять это кадровую позицию в литературе - должность-писателя-путешественника, и мне кажется, что он с неё уже не уволится никогда. Он приверчен к этим дорожным обстоятельствам, укрыт медвежьей полостью. Движимый завистью, я нахожу в его письме массу неуместных восторгов, некоторую нервносить, вовсе не свойственную мне - путешественнику упитанному и флегматичному, норовящему на каждом повороте вытащить на обочину погребец, протереть фужеры, и раскрыв курицу в фольге, приступить к разглядыванию холмов и долин. Но так это я от зависти.



Голованов В. Пространства и лабиринты. - М: Новое литературное обозрение, 2008. 296 с. (о) 1500 экз. ISBN 978-5-86793-610-5

Извините, если кого обидел.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments