Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про путешествия.

Не был я за границей. Не был. За границу нужно было ездить раньше. Тогда это было уделом избранных, уделом, освящённым таинственными печатями загранпаспорта. Сейчас это просто дорого. Упустил я своё время.
Нынче же все едут. Самолёты Пан-Америкэн и Эр-Франс несут моих друзей туда, где никакой Макар не стал бы гонять своих телят. Кто летит, а кто и плывет, то есть, вернее, идёт.
Таинственный батискаф, в котором сидит О.Рудаков, отплывает из Владивостока и движется на юг, проходя Японское море. О.Рудаков рассматривает иностранный город Нагату на одном его берегу и такой же не русский город Пусан на другом. Ещё он рассматривает через специальный глазок всякую морскую нечисть, которая резвится вокруг него. Брезгливо щурится О.Рудаков на мелкое Восточно-Китайское море. Около острова Тайвань, иначе называемого Формозой, он разворачивается налево и выходит в Великий океан. Батискаф, в котором плывет О.Рудаков, проходит мимо бывшего архипелага Бисмарка, скрежещет днищем о кораллы, ещё никем не украденные. В проливе Торреса О.Рудаков ещё ищет взглядом маленькие кульки с марганцевыми конкрециями, притаившиеся на шельфе и похожие на красных черепашек, но у острова Тимор он отворачивается от иллюминатора и открывает заначенные полбанки. Достигнув Мальдивских островов, он, попросту говоря принимает на грудь. Он пьёт и вспоминает меня - да, да, я знаю. Наконец, он входит в Красное море.
Пройдя Суэцкий канал, О.Рудаков засыпает. Умная машина крутит моторчик, из клистирных трубочек поднимаются пузырьки воздуха и прилипают к балластным цистернам плывущей выше советской подводной лодки, тайком загрязняющей окружающую среду радиацией по причине технической неисправности.
Непростой батискаф проносит его мимо острова Крит. Перед ним - Ионическое море, а над ним - бутылка, брошенная американским туристом с борта собственной яхты, болтающейся в Мессенском заливе. Батискаф идёт мимо древней земли Эллады.
Редкие белые облака плывут по небу, которого не видит О. Рудаков, он спит, измочив слюнями рукав тельняшки, и не слышит, как в виду острова Пакос чей-то жалобный голос просит его повернуть к Палодам, чтобы сообщить тяжкую весть о кончине Пана. Время тому ещё не пришло, и просьба растворяется в шуме волн, которого мой путешественник тоже не слышит.
Он путешествует, а я сижу дома. Мой сосед Епельдифор Сергеевич снова перемещается в очереди за водкой и уже миновал кассу. Я рассматриваю каких-то паучков на окне, а доцент Страженко едет в воющем троллейбусе в ОВИР, чтобы получить долгожданную визу. Он увидит собор Святого Петра, а, может быть и Гефсиманский сад. Но я! Я не вижу ничего даже в своём окне, потому что там началась последняя весенняя метель.
Может, женщина, в которую я влюблён, раскатывает по Европе туда и сюда, не вылезает из Брюсселя, где прилюдно мочится Маникен-пис. Она обоняет парижские духи и восхищает своим французским женевских лавочников.
Как, подумайте, я могу спокойно говорить об этом? То-то. Никогда не увидеть мне могилы основателя Пантагюэлизма, никогда не ужаснуться суровому лику Жофруа д'Люзиньяка, по прозвищу Большой Зуб, чья каменная голова хранится в городе Надоме в память его самого и Великого Просветителя. А она проходит по улице Флерюс, не заходя в славное кафе на площади Сент-Мишель, где толпятся любознательные туристы. Она проходит мимо него, мимо бульвара Сен-Жермен, идёт по площади Пантеона, покрытой утренними бумажками. Она идёт по нечетной стороне улицы Нотр-Дам-де-Шан, потому что визг располагающейся внизу лесопилки напоминает ей обо мне.
Никогда не вцепиться мне в свои длинные патлы под сенью Готтингенских парков и не услышать чеканной речи Канта и Гегеля.
А она путешествует по Германии, едет по Тюрингии дубовой, по Саксонии сосновой она едет... Красный "Мерседес" везёт её через поросший лесом Гарц, а в хмельной Баварии ей подают в высоких кружках славное пиво. Она восхищает толстых немцев своим немецким, толстые немцы мочат в пиве свои длинные усы, а она лишь смеётся невзначай.
По венскому Пратеру стучат её каблуки, когда я, ох! - в последний раз вдыхаю запах пиленого дерева дожидаясь навигации, того как гражданин осужденный отпихнет нашу дюралевую лодку от берега, и я, тарахтя моторчиком, дойду по большой реке до города и увижу в северной гавани свои корабли.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments