История про реконструкцию героя
Когда кончается сентябрь, и приходят сухие осенние вечера, когда в Пуату, цветущем Лимузене, прекрасной Оверни, Гаскони, Бургундии и на солнечных нивах Лангедока сжаты и обмолочены зерновые, и подводы со сверхплановым зерном движутся в Амбуаз, Вандом и Анжер, когда в Турени, славной Турени, молодое вино ударяет в голову парубкам, тогда мальчишки в Лерне любят слушать рассказы старого ветерана.
Вот он выходит из избы и садится у завалинки. Мальцы обступают его и каждый норовит потрогать Почётное оружие с Гербом, будто невзначай снятое стариком со стены.
- Скажи-ка деда, ведь недаром ты ходил со славным Пикрохолом в бой за нашу светлую жизнь...
Но старик не торопится, медленно набивает он трубочку, погружая узловатые пальцы в потёртый кисет. И вот, наконец, начинает свой рассказ. Говорит он, будто песню поёт:
- Собралися над страною злые вороны врага! Города громить спешили... Села жгли бандиты. Кликнул войско Пикрохол, поднял на защиту.
Славно мы рубились, не знали горя, не знали и поражений.
Но коварный Пантагрюэль с сынком своим подослали к нам шпионку... Притворялась баба, что сына родного ищет, а сама вызнала всё - где посты наши стоят, где ратники, а где и верховые, просторы где без войск, а где запасы огневые. А на рассвете...
Голос старика дрожит. Его слова становятся скупы и бесхитростны.
- А на рассвете враги часовых поубивали, да напали на нас сонных. Лютовали изверги.
- Ребята! - сказал обращаясь к отряду Пикрохол. И мы поняли всё. Армия наша пробилась. Остались мы втроем - я, наш Пикрохол, да слуга его набольший. Подошли к реке Пор-Юо, да и сели у самой воды отдышаться. Но уж видим, как наймиты Гаргантюа скачут по дороге... Отослал меня батюшка Пикрохол в секрет, чтобы, значит, задержать погоню, а сам уж еле языком шевелит... Ослаб. Зарядил я пищали - свою, да слуги Пикрохолова, да стал в псов-захватчиков постреливать... Ой, да много народу у них полегло.
А Пикрохола взвалил его слуга на плечи, да в Пор-Юо прыгнул. На себе переправил государя нашего на тот берег, выходил там его. Выжил Пикрохол, да только прозвище сменил, чтоб не спрашивали ни о чём. Теперь где-нибудь ещё государем. Справедлив он и мудр, наш Пикрохол.
А меня, поранятого, в беспамятстве, в плен угнали. Да... Глаза старика снова горят молодым огнём, снова голос его поёт:
- Эту песню вам не зря, спел я, сидя с вами. Знайте, хлопцы, отчего - я покрыт рубцами!
Золотое солнце освещает лицо старого воина. Много дней прошло с тех времён, лихой рубака поседел, но готов хоть сейчас в атаку.
Извините, если кого обидел
Вот он выходит из избы и садится у завалинки. Мальцы обступают его и каждый норовит потрогать Почётное оружие с Гербом, будто невзначай снятое стариком со стены.
- Скажи-ка деда, ведь недаром ты ходил со славным Пикрохолом в бой за нашу светлую жизнь...
Но старик не торопится, медленно набивает он трубочку, погружая узловатые пальцы в потёртый кисет. И вот, наконец, начинает свой рассказ. Говорит он, будто песню поёт:
- Собралися над страною злые вороны врага! Города громить спешили... Села жгли бандиты. Кликнул войско Пикрохол, поднял на защиту.
Славно мы рубились, не знали горя, не знали и поражений.
Но коварный Пантагрюэль с сынком своим подослали к нам шпионку... Притворялась баба, что сына родного ищет, а сама вызнала всё - где посты наши стоят, где ратники, а где и верховые, просторы где без войск, а где запасы огневые. А на рассвете...
Голос старика дрожит. Его слова становятся скупы и бесхитростны.
- А на рассвете враги часовых поубивали, да напали на нас сонных. Лютовали изверги.
- Ребята! - сказал обращаясь к отряду Пикрохол. И мы поняли всё. Армия наша пробилась. Остались мы втроем - я, наш Пикрохол, да слуга его набольший. Подошли к реке Пор-Юо, да и сели у самой воды отдышаться. Но уж видим, как наймиты Гаргантюа скачут по дороге... Отослал меня батюшка Пикрохол в секрет, чтобы, значит, задержать погоню, а сам уж еле языком шевелит... Ослаб. Зарядил я пищали - свою, да слуги Пикрохолова, да стал в псов-захватчиков постреливать... Ой, да много народу у них полегло.
А Пикрохола взвалил его слуга на плечи, да в Пор-Юо прыгнул. На себе переправил государя нашего на тот берег, выходил там его. Выжил Пикрохол, да только прозвище сменил, чтоб не спрашивали ни о чём. Теперь где-нибудь ещё государем. Справедлив он и мудр, наш Пикрохол.
А меня, поранятого, в беспамятстве, в плен угнали. Да... Глаза старика снова горят молодым огнём, снова голос его поёт:
- Эту песню вам не зря, спел я, сидя с вами. Знайте, хлопцы, отчего - я покрыт рубцами!
Золотое солнце освещает лицо старого воина. Много дней прошло с тех времён, лихой рубака поседел, но готов хоть сейчас в атаку.
Извините, если кого обидел