История про сны Березина № 275
.
Я со своим товарищем прихожу в какой-то дом – забрать старые вещи, которые выкидывают хозяева. Это даже две хозяйки, кажется, сёстры - две немолодые женщины, небогато и неряшливо одетые.
Пока мой товарищ уходит в дебри тесной квартиры (она в роскошном сталинском доме с невероятно высокими потолками, однако ж невероятно захламлена, я изучаю часть вещей, что свалена в прихожей.
Хозяйки собираются выкинуть радиоприёмник «Красная Япония» (Это явный отсыл к «Красной Баварии» и вообще ко всем довоенным заводом), причём это не радиоприемник, а магнитола особого рода. Она небольшая, но похожая на всю мебель тридцатых годов – метровый ящик, который полагается вешать на стенку, на уровне груди. Внизу он представляет собой проводной вещатель, радиоточку (заместитель чёрной тарелки), а верхняя крышка у него откидывается, и там находится особого типа музыкальный проигрыватель.
Только проигрываются там не обычные пластинки, а специальные – белые, тонкие, величиной с ладонь что-то вроде полупрозрачных пятидюймовых дискет. Стопка этих пластинок тоже прилагается. Я вставляю шнур в радиорозетку, и с удивлением понимаю, что эта штуковина работает – по крайней мере, в качестве радиоточки.
Но тут возвращаются совещавшиеся о чём-то хозяева и мой приятель.
Он получил своё – надо прощаться, радиомонстра забираю я, но в последний момент вижу на тумбочке в прихожей заваленные разным барахлом - рваные перчатки, пыльный шарфик, мелочь и какие-то квитанции - фотографии.
Это снимки уличной и вообще бытовой жизни Москвы конца сороковых годов – удивительного качества.
Сделаны они в странной технике – фотобумага очень тонкая, почти газетная. Но при этом фотографии исполнены блестяще, ярки, чётки – только всё-таки уже пожелтели.
- Нет, - говорит одна из сестёр, нет, это я ни отдать, ни продать не могу.
- А хотите, - говорю я, - отцифруем ваши снимки, я прямо с техникой к вам приду.
Женщина мнётся, начинает соглашаться, но внутри этого сна я понимаю, что разглядеть, что там изображено, на этих фотографиях, мне не суждено никогда.
Я вижу их в последний раз.
Извините, если кого обидел
Я со своим товарищем прихожу в какой-то дом – забрать старые вещи, которые выкидывают хозяева. Это даже две хозяйки, кажется, сёстры - две немолодые женщины, небогато и неряшливо одетые.
Пока мой товарищ уходит в дебри тесной квартиры (она в роскошном сталинском доме с невероятно высокими потолками, однако ж невероятно захламлена, я изучаю часть вещей, что свалена в прихожей.
Хозяйки собираются выкинуть радиоприёмник «Красная Япония» (Это явный отсыл к «Красной Баварии» и вообще ко всем довоенным заводом), причём это не радиоприемник, а магнитола особого рода. Она небольшая, но похожая на всю мебель тридцатых годов – метровый ящик, который полагается вешать на стенку, на уровне груди. Внизу он представляет собой проводной вещатель, радиоточку (заместитель чёрной тарелки), а верхняя крышка у него откидывается, и там находится особого типа музыкальный проигрыватель.
Только проигрываются там не обычные пластинки, а специальные – белые, тонкие, величиной с ладонь что-то вроде полупрозрачных пятидюймовых дискет. Стопка этих пластинок тоже прилагается. Я вставляю шнур в радиорозетку, и с удивлением понимаю, что эта штуковина работает – по крайней мере, в качестве радиоточки.
Но тут возвращаются совещавшиеся о чём-то хозяева и мой приятель.
Он получил своё – надо прощаться, радиомонстра забираю я, но в последний момент вижу на тумбочке в прихожей заваленные разным барахлом - рваные перчатки, пыльный шарфик, мелочь и какие-то квитанции - фотографии.
Это снимки уличной и вообще бытовой жизни Москвы конца сороковых годов – удивительного качества.
Сделаны они в странной технике – фотобумага очень тонкая, почти газетная. Но при этом фотографии исполнены блестяще, ярки, чётки – только всё-таки уже пожелтели.
- Нет, - говорит одна из сестёр, нет, это я ни отдать, ни продать не могу.
- А хотите, - говорю я, - отцифруем ваши снимки, я прямо с техникой к вам приду.
Женщина мнётся, начинает соглашаться, но внутри этого сна я понимаю, что разглядеть, что там изображено, на этих фотографиях, мне не суждено никогда.
Я вижу их в последний раз.
Извините, если кого обидел