Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про диафильм

.

Я вам рассскажу про диафильм.
То есть, это, конечно, не диафильм, а иллюстрации-заставки перед главами одного советского романа. Это лакомство для любителей, кино не для всех.
Представьте себе, что это немой диафильм (в настоящих каждый кадр подписывался) - и вы увидите, что это не хуже немого кино.

Я чрезвычайно люблю советскую книжную графику (причём не первого ряда: знаменитостей-то всяк любит), а ту, которая известна мало.
Так вот, предложенный диафильм нужно просто посмотреть подряд, катая колёсико мыши - я потом расскажу, что это за роман, и в чём его смысл. Но лучше смотреть диафильм не зная, что к чему - мне кажется, что сюжет восстанавливается однозначно. Даже, возможно, выходит лучше.
Не знаю, стоит ли объяснять, что 34 кадра вполне соотносятся с 36 в советских диафильмах - а они со стандартной длиной фотоплёнки. Вспомнить эту книгу, особенно для человека моего поколения - дело-то не хитрое.
А вот "прочитать" заново, особенно человеку с книгой изначально незнакомому, гораздо интереснее. То есть, не зная сюжета, посмотреть, как меняются сцены - иименно так, как они меняются в диафильме.
Ну так вот:





Извините, если кого обидел

112.68 КБ

117.80 КБ



































































Ну, теперь можно рассказать и о книге.

Бадигин К. На затонувшем корабле. Художник Евгений Скакальский. – М.: Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», 1964. - 464 с.

Это очень интересный роман, написанный в 1960-1964, в котором есть всё. Вкратце, суть заключается в том, что переплетаются две судьбы – советского капитана, бывшего подводника Артемьева и эсэсовца Фрикке. Немец вырос в Кенигсберге, скрывается под личиной фальшивого литовца, устраивается в порт и пытается добыть с затонувшего немецкого корабля документы с тайнами янтарных сокровищ. Артёмьев, что потопил тот самый транспорт, занимается изучением льдов на Русском Севере, становится капитаном дальнего плавания, потом превращзается в объект интриг мерзавца-бюрократа, а конце концов надевает водолазный костюм и героически спасает судно, что поднимают со дна.
Так вот в книге есть всё – Кенигсберг в 1945 со всей его мифологией: янтарной комнатой, зоопарком, Прегелем и Кантом, с танками и бомбоубежищами. В повествовании есть несколько позитивных немцев (в частности, один кузнец, изрекающий мудрые мысли) – но они пропадают, поскольку както было непринятно говорить, что всех немцев выслали в 1946.
Там есть потопленный транспорт с гражданскими и военными – аллаверды «Вильгельм Густлов».
Там есть литовский вопрос: фальшивый литовец постоянно сеет межнациональную рознь и бормочет, что русские обижают литовцев.
Там есть мотив возвращения за кладом отца (который реализован у Юлиана Семёнова в «Противостоянии»), правда, для немца из романа Бадигина это клад дядюшки, которого, впрочем, он сам и отравил.
Там есть мотив американских шпионов, которые, рано или поздно, приходят ко всем немецким шпионам на территории СССР и приказывают возобновить работу.
Там есть история про добычу зверя, в которой преуспевает северный русский капитан, при этом читателю понятно, что бьют белька, маленьких нерпят, и т. д.
Там есть история про экипажи судов дальнего плавания и постоянный пресс в смысле визы, благонадёножности, и вообще специфика торгового флота с его «загранками».
Там была история, в детстве меня потрясшая: на скорлупе яйца можно написать что-нибудь уксусом, и тогда, после варки уже под скорлупой, можно будет прочитать написанное. Так делал молодой негодяй – рисовал свастику на яйце, а потом на глазах заслуженного нацистского негодяя чистил скорлупу. Я пробовал что-нибудь написать таким образом – не получилось.
Там есть мотив, который присутствовал в десятках советских приключенческих романов (наряду со шпионами, к которым приходят новые хозяева) – это мотив неразорвавшейся бомбы, что караулит свою жертву в мирное время - "То ли гроза, то ли эхо минувшей войны".
«В моей жизни, - говорит Бадигин, - исключительная роль принадлежит известному писателю прошлого века Стивенсону. Он своими романами возбудил во мне страстную любовь к морю. Я родился в сухопутной Пензенской губернии. Отец был агрономом и меня к этой профессии приохочивал. Жили в деревне Суруловке, а потом в Москву переехали. Тут в 1924 году я и среднюю школу окончил. Прямая была мне дорога в Тимирязевскую сельскохозяйственную академию. А я вроде бы ни с того ни с сего махнул во Владивосток. Пришел там в горком комсомола и сказал. "Хочу в море". Дали мне путевку на товаро-пассажирское судно "Индигирка" - матросом второго класса. Так я стал на всю жизнь моряком. И обязан этим Стивенсону, более всего его роману "Остров сокровищ". А позже Стивенсон подтолкнул меня и на писательский путь. Во время длительного дрейфа во льдах Арктики в корабельной библиотеке попался мне опять в руки роман "Остров сокровищ", и я задумался: а почему бы и мне не попробовать? Тот наш поход, на ледоколе "Седов" был очень драматичным. Почему бы мне не попытаться изобразить его в сценах, картинах, характерах? И я стал вести дневник. К концу дрейфа записей накопилась прорва. Но когда вернулся в Москву (в 1940 году), на меня насели в Главсевморпути: срочно давай подробнейший научный отчет о дрейфе. Ну и для периодической печати надо что-то дать. Эпопея "Седова" волновала тогда миллионы людей. Так получилась документальная книга "Три зимовки во льдах Арктики". Во время Отечественной войны, - продолжает Константин Сергеевич,
- я водил корабли в Соединенные Штаты Америки и обратно: доставлял оттуда вооружение и продовольствие».




Извините, если кого обидел
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 74 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →