История про демократов и патриотов.
…Затем я выудил из кучи в углу комнаты журнал "Московский вестник". В нём я прочитал странную историю про медведя Шулмусы, что жрал младенцев, вытаскивая их из чрева матерей, кроме этого, пересказанного в тексте поверья, я ничего не упомнил. Прочитал и хороший рассказ Крусанова "Бессмертник". А потом принялся изучать дневник Владимира Ивановича Гусева, очень похожий на Живой Журнал.
Владимир Иванович был чрезвычайно интересный человек. Как-то писатель Смуров, наклонившись к моему уху, рассказывал:
- Ты, знаешь, он продал душу дьяволу. Точно. Потому как вот вчера он пил всю ночь, а наутро написал статью и теперь, свежий как огурчик, читает лекцию.
Лекции он читал довольно хорошие. Вдруг останавливался в особо интересном месте, быстро вынимал из внутреннего кармана пиджака записную книжку, черкал что-то в ней, и продолжал говорить.
В том журнале, что я выудил из мусорной кучи, был опубликован дневник Гусева за 1992 год. Там он писал демократических поэтов со строчных букв, ругался и ужасался действительности. Это было время деления на демократов и патриотов, деления творческих союзов и деления домов отдыха. "Демократы" и "патриоты" были что-то вроде "северных" и "южных" на военных учениях. Мне повезло, я их видел.
Неведомая страсть была в патриотических писателях и критиках. Пока все другие писатели начинали понемногу читать лекции в иностранных городах, приторговывать нефтью и цементом, патриотические люди делили что-то. И страсть горела в их глазах, чем-то они были подпитаны, и было им счастье в их безнадёжной борьбе. "Я дожил до состояния, когда НИЧЕГО не надо, кроме блага России".
Один мой приятель с недоумением сказал тогда, что с интересом читает демократических писателей, но на поверку они оказываются довольно гадкими людьми. Патриотические писатели говорят сплошь правильные вещи, но читать их стихи ли прозу невозможно. Будто кусок пыльного сукна засунут в рот. И не было нам с приятелем счастья. Чужие мы были на этой войне.
Владимир Иванович был чрезвычайно интересный человек. Как-то писатель Смуров, наклонившись к моему уху, рассказывал:
- Ты, знаешь, он продал душу дьяволу. Точно. Потому как вот вчера он пил всю ночь, а наутро написал статью и теперь, свежий как огурчик, читает лекцию.
Лекции он читал довольно хорошие. Вдруг останавливался в особо интересном месте, быстро вынимал из внутреннего кармана пиджака записную книжку, черкал что-то в ней, и продолжал говорить.
В том журнале, что я выудил из мусорной кучи, был опубликован дневник Гусева за 1992 год. Там он писал демократических поэтов со строчных букв, ругался и ужасался действительности. Это было время деления на демократов и патриотов, деления творческих союзов и деления домов отдыха. "Демократы" и "патриоты" были что-то вроде "северных" и "южных" на военных учениях. Мне повезло, я их видел.
Неведомая страсть была в патриотических писателях и критиках. Пока все другие писатели начинали понемногу читать лекции в иностранных городах, приторговывать нефтью и цементом, патриотические люди делили что-то. И страсть горела в их глазах, чем-то они были подпитаны, и было им счастье в их безнадёжной борьбе. "Я дожил до состояния, когда НИЧЕГО не надо, кроме блага России".
Один мой приятель с недоумением сказал тогда, что с интересом читает демократических писателей, но на поверку они оказываются довольно гадкими людьми. Патриотические писатели говорят сплошь правильные вещи, но читать их стихи ли прозу невозможно. Будто кусок пыльного сукна засунут в рот. И не было нам с приятелем счастья. Чужие мы были на этой войне.