Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про первое и несостоявшееся.

Теперь я расскажу несколько историй, которые давно были обещаны разным людям. Поскольку я совершенно не помню, каким людям и когда они были обещаны, то я расскажу их как придётся, в произвольном порядке и без повода.

Есть у меня человек, что зовётся "мой несостоявшийся тесть". Впрочем, ему это, наверное, было бы неприятно услышать, поэтому я расскажу лишь об истории термина, будучи уверен в том, что он это не прочитает.
Однажды я работал на каком-то книжном мероприятии, и он пришёл ко мне в гости. Я что-то объяснил ему, и вот, он ушёл вдоль книжных рядов.
Приятель мой, Александр Феликсович, с удивлением спросил, кто это.
- Видишь ли, - отвечал я. - Это мой несостоявшийся тесть.
И рассказал ему нашу историю.
Александр Феликсович выслушал меня и заметил:
- Ты зря называешь его несостоявшимся. Судя по твоему к нему отношению, он-то как раз состоявшийся - просто между вами отстствует промежуточное звено.
И правда, промежуточное звено было устроено, счастливо и жило в другой стране. С моей стороны было нечесно примазываться к этой жизни, поскольку настоящий тесть всё-таки был.
Итак, иногда мы перемещались по городу вместе, тряся вениками, ворочали шайки общественных бань. Жизнь длилась - лишённая промежуточного звена, будто недоказанная теория эволюции.
Но история моей первой любви скорбная. Поэтому я расскажу её особый фрагмент.
В том доме, куда я ходил, жила помимо прочих уважаемых людей, не менее уважаемая пожилая женщина - Мэри Моисеевна. Мэри Моисеевна была очень странная женщина. Во-первых, она была Мэри, а не Мария, во-вторых, она была еврейка из старой Риги. Еврей в Риге был не совсем еврей. Про эту породу Виктор Шкловский сказал: "Они не русские и не немки, они сыворотка из-под простокваши".
Как-то Мэри Моисеевна однажды решла поделиться со мной дневными наблюдениями:
- Вы знаете, Владимир Сергеевич, иду я мимо булочной и вижу - какой-то молодой человек лежит пьяный в луже. Думала - вы. А присмотрелась - не вы...
В этой огромной разветвлённой семье была другая специальная старушка, что занималась хранением геральдических знаков. Она рисовала огромное геральдическое древо, к которому что ни день, то прирастала новая веточка.
Прошло несколько лет, и она подступила ко мне с очевидным вопросом:
- Володя, как вас вписать в наше древо?
Я мрачно ответил:
- Впишите меня карандашом.
И, как всякая острота, эта фраза оказалась отвратительно пророческой.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment