Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История уже не про Долгорукова, а про Кони.

.

Есть такая знаменитая статья А. Ф. Кони, что называется «Некоторые вопросы авторского права. Об авторском праве на письма и дневники» Эта статья – фрагмент большого текста “Авторское право” в “Новом энциклопедическом словаре” Брокгауза и в неё Кони пишет: «Наши действующие гражданские законы (приложение к статье 420 первой части Х тома Свода законов), говоря о праве собственности на произведения наук и словесности, прямо относят к ним частные письма, записки и другие бумаги, очевидно считая их литературными произведениями... Нельзя, конечно, отрицать, что в дневнике могут быть лирические места..., но это встречается как исключение и имеет, так сказать, интимный характер. Главное содержание писем и дневников - события личной жизни и данные, подчёрпнутые из текущей действительности и притом, по большей части, интересные лишь для самого пишущего или его корреспондента. Если в них и встречается вымысел, то это не поэтическое творчество, а просто фактическая ложь или болезненный самообман, который психологи называют "мечтательную ложью"... На ведение дневников чрезвычайно падки молодые люди… Дневник ведётся в том по преимуществу возрасте, когда человеку, вступившему или вступающему в сознательную или самостоятельную жизнь, особенно свойственно скитание мысли и то, что Достоевский называл «бунтом души»… Всякий, кому – как, например, судье – приходилось близко знакомиться с дневниками, знает как быстро и несоответственно силе толчка реагируют их авторы на горести, прозу и шероховатости практической жизни, как легко «в той комнате незначащая встреча», улыбка, показавшаяся презрительною, бессодержательная, но кудрявая фраза, косой взгляд, мягкий упрёк, настойчивый совет и т. п. вызывают в дневниках целые страницы излияний, ропота на судьбу, негодования на людей и презрения к ним, отчаяния за своё будущее, гнева на деспотизм окружающих, мечты о необходимости покончить с собой, попыток радикального разрешения всех мировых вопросов, начиная с Бога и кончая семьёй».
Понятно, что отношение к авторскому праву сто лет назад было иное, и копья ломались совершенно иными способами. Да это и не интересно. Интересно сам разговор о письмах, дневниках и записных книжках. Интересен он именно потому, что одно плавно перетекает в другое. Понятно, что у дневниковой записи обязательно есть дата, или какое-то сообщение, дату заменяющее – но нет подписи. Подпись, меж тем, обычный атрибут письма. Даты в письме часто может и не быть, а вот письмо без подписи настораживает.
Записная книжка – это что угодно, лишённое обязательности и даты и подписи. Отчего-то считалось, что опубликование писателем записных книжек при жизни – некоторое хамство, претензии на величие. Помрёшь, дескать – вот и будем публиковать – если достоин.
У Кони, впрочем, есть продолжение: «Из толстой книжки писем Тургенева можно, без всякого ущерба для содержания, извлечь maximum четыре-пять страниц, могущих остановить на себе внимание; из фолиантов переписки Якова Грота с Плетнёвым можно извлечь ещё меньше; письма Достоевского, изданные и собранные Страховым, представляют непрерывную цепь забот о гонораре и об уплате мелких долгов. …Точно то же – и даже в большей мере - приходится сказать о дневниках, в которых приходится почти всегда предполагать недостоверное освещение обстоятельств действительности под воздействием мечтательной лжи или восприимчивого ко внешним впечатлениям возраста лица, ведущего дневник».
Писал и я дневник на какой-то загадочный сайт. Сначала мне там обещали каких-то бесплатных часов, то есть не бесплатных, а как бы в качестве оплаты за эту писанину.
Ну, Бог с ними, с часами – беда в том, что этот сайт наполнился руганью каких-то загадочных еврейских людей, что всё что-то делили, да не могли поделить. При этом еврейские люди обзывали друг друга вполне понятными русско-татарскими словами. Я был похож на человека, которого по ошибке пригласили на свадьбу с мордобоем.
Сергей Эйзенштейн писал дневник, поминутно переходя с русского на немецкий, а с немецкого – на английский. Тому могут быть разные объяснения: например, есть наивное желание в личном дневнике написать что-то "по-иностранному", чтобы кто-то не понял. (Понятно, что компетентные органы, если что - прочитают всё, а вот домашние, может и не ознакомятся с чем-то. Но шила не утаишь – оно лезет из поисковых систем, как из полиэтиленового пакета. И публичные дневники - спресованная жизнь.
Но, на самом деле они всё время балансируют на грани публичности, кокетничают и призывают восхитится. Их очень, очень много.
Миллионы, нет, сотни тысяч дневников, или даже десятки дневников что пишутся сейчас в соседних домах и колмнатах. Интересно, что думает горничная в отеле, что заглядывает в мой дневник с чужими для неё буквами, или даже не чужими, если дело происходит в Болгарии или Греции. Ворох чужих закорючек, быстрый взгляд как взмах тряпкой – и она начинает стелить постель.
Такая закорючка надобна обществу точно так же, как и сам этот маленький частный хуй.



Извините, если кого обидел
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments