Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про злословие

.

Я уже говорил, что Живой Журнал - спресованная жизнь, оттого-то он так и удобен дкак отправная точка для всяких размышлений.
Я вот задумался о том, как я отношусь к злословию. В жизни ведь как: ты много не слышишь, что о тебе говорят. И вот этот естественный фильтр неизвестности, ветер, уносящий чужой шопот, в Живом Журнале отсутствует. И вот бродя между чужих букв вдруг натыкаешься на что-то сказанное о тебе - надутое слово "гондон", к примеру.
Тут ведь дело ещё вот в чём - мы все знакомы через одного. И вот ты документированно наблюдаешь, как тебя поносят. Раньше, это было редкостью - понятное дело, не всегда жизнь показывала тебе докумёнт или шелестела магнитофонной плёнкой. Ну, уж тогда начиналась свара - при тебе меня гондоном обозвали, а ты молчал! И прочие возмущения. А что ему говорить - "Не смейте в моём присутствии так говорить о достойном человеке"? И поправить манишку, натопорщить усы? Напылить девятнадцатым веком?
Тем более, повторяюсь, это случалось редко - потому как ветер уносит слова.
Теперь это всё под рукой, и вовсе не надо прятаться под окном, чтобы их услышать. Резвые поисковые машины нам всё найдут, выделят среди миллионов частных разговоров. А ведь все люди очень близки и твой друг неприменно дружит с твоим врагом. Мы стали очень терпимы к этим дружбам - а иначе как жить, когда постоянно натыкаешься на чужие разговоры. Я давно обнаружил, что мелкое злословие, граничащее с лестью повсеместно. Мы как бы говорим "вы, стоящие рядом - самые важные и лучшие люди нашей жизни", милосердно опуская дополнение "пока мы с вами не попрощаемся", и вот мы говорим "до свидания" и объекты хулы и похвалы меняются местами. Фактически, этот компромисс (нет никого важнее присутсвующих) стал нормой хорошего тона.
При этом есть люди, которые занимаются свими честными делами как кроты, сидя в своих норах. Мало кому придёт в голову обсуждать в Живом Журнале хороший ли N. инженер или удачно ли вертит NN гайку на заводе. А вот я, к примеру, могу огрести сразу с двух рук - как человек, складывающий буковки ради куска хлеба, и как частное лицо с привычками, желаниями и политической позицией.
Иногда кажется, что эти счёты - детские, что из назидательной пьесы о школьной жизни. Но это не так - просто в школьные годы наше злословиен искренне и простовато, а оттого - заметно. Потом мы производим его более умело, почти машинально и всё реже задумываемся над ним.
Я застал немцев такого старого извода, которые объявляли бойкот кому-то. Это были чопорные бюргеры, которые считали, что за каждое слово надо платить и за каждый акт эпатажа нужно расплачиваться. Наверняка их родители объявляли бойкот какому-нибудь еврейскому лавочнику в начале тридцатых и знали, как это тогда было действенно. Бойкот магазинчиков в маленьком городке продолжался ситуацией, когда тебе говорят: "Как, ты ходишь к N? Если будешь дальше к нему ходить, то забудь, что мы знакомы".
В Живом Журнале это не работает абсолютно.
То есть, Живой Журнал как раз индикатор того, что в нынешнем обществе это не работает. Мы все в круговой поруке приватного злословия, и говоря рузьям, что N мудаковат, как бы присягаем своим собеседникам.

Давным-давно, проживая в иностранном городе К., я обнаружил странное сходство своего быта с бытом будущего писателя Лимонова в Нью-Йорке, когда он ещё был разнорабочим, а не писателем.
Как у Лимонова, у меня появилась шёлковая рубашка.
Как Лимонов, я постоянно думал о женщинах.
Как Лимонов, я постоянно общался со всякой швалью.
И уж совсем лимоновщиной было то, что я никогда не запирал - ни дверь, ни окно своей комнаты на минус первом этаже. Я починял утюги, доводил до ума компьютеры и программное обеспечение одному лоботрясу поставил, что тогда казалось подвигом. На этом сходство кончалось, да и не в этом дело: Лимонов писал, как случайно услышал слова Барышникова у себя за спиной. Кто-то спросил Барышникова о Лимонове, и тот, не заметив фигуранта, сказал:
- А, это ещё один русский...
Но Лимонову и не снилось, что про меня сказали. Попрощавшись на Барбароссаплац один эмигрант, думая, что я уже не слышу, и отвечая на чей-то неслышимый вопрос, произнес у меня за спиной:
- А-а, это один хуй...
Вот это здорово! И Лимонову на зависть. И всё верно. Хуй. Один. Ни убавить, ни прибавить..



Извините, если кого обидел
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments