Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про Мрожека

.

А вот у меня был вопрос - нет ли у кого книги Мрожек , С. Хочу быть лошадью : сатирические рассказы и пьесы : пер. с польского / сост. Владимр Бурич; авт. предисл. Святослав Бэлза. - М.: Молодая гвардия, 1990. - 318 с.



Извините, если кого обидел

P.S. Благодаря kuka_ra я теперь смогу найти цитату из этой действительно, мирозданием обиженной книжки - пьесами Мрожека завалена вся Сеть (не убеждён, что это не пиратские копии), но вот отчего пираты брезгуют его рассказами - мне не ясно. Мрожек блестящий автор миниатюры (я, впрочем, не могу оценить эффекта переводчика). Я выложу один, понятно, чтто не для коммерческого использования и т. д., и т. п., да и вообще скоро обратно закачаю в Сеть, чтобы не нарушать закон и т. п. и т. д.

Птичка Угупу


Когда я был маленький, старший брат посадил меня па раскаленный лист железа. Это дало мне преждевременный импульс к размышлениям над проблемой «человек и природа». Влияние температуры на наше поведение, хоть я и стал специалистом в этой области, — отнюдь не исчерпало круг вопросов, на которые я решил найти ответ. Каково место человека в огромной цепи природы? Какова его роль? Порцию калорий, которую я получил тогда, на листе железа, я отдал затем в атмосферу, после превращения тепловой энергии в фонетику, или, как принято думать, в энергию кинетическую, принимая за аксиому, что звук заключается в колебании, или в движении. Таким образом, уже на заре жизни меня поразил факт, что я являюсь звеном в цепи природы. Но когда человек включается в игру элементов, чтобы стать их частицей, а когда сохраняет обособленность? Словом, граница, связь и взаимопроникновение человека и природы должны были стать для меня, благодаря брату, страстью уже с самого детства.

Ее удовлетворение требовало чисто практических гсилий, овладения знаниями. Не ища далеко, я принял как криптоним природы ее наиболее бросающиеся в глаза формы: ботанику и прежде всего зоологию. Неустанные стремления, исследования и усилия, двигателем которых была моя страсть, известная одному мне, принесли мировую славу ученого. Я же, не удовлетворяясь ничем, не останавливался на достигнутом. Ни одно из моих предыдущих решений не казалось мне исчерпывающи. Эта-то ненасытность, постоянное стремление найти равильный ответ и привели меня к тому, что на пятидесятом году жизни я очутился на очередной научной гганции, в глубине девственного леса, в обществе лишь одного человека.
Климат там был адский, флора и фауна — удивительно буйные. Жилищем нам служил домик на сваях, стоящий неподалеку от болотца, в самом сердце джунглей.
В обществе одного ассистента, поручика Ц., я провел там многие месяцы, воюя с тысячами неизбежных в этих краях бедствий и настойчиво проводя работу над проблемой, которая меня захватывала: тайна сосуществования и взаимозависимости животных различных видов. Поручик Ц. был способным молодым человеком. Он хорошо переносил трудности, умел смотреть в лицо опасности и к тому же оказался наблюдательным исследователем.
Мы веля ужасное существование. Жара, пары, поднимавшиеся над соседним болотом, неожиданные ливни, множество ядовитых существ и растений, многочисленные хищники, болезни, отсутствие всякой связи с цивилизованным миром — в таких условиях мы должны были не только жить, но и проводить изнурительные исследования.
Вскоре волей-неволей мы должны были приспособиться к окружающей нас действительности, уподобиться ей внешне и внутренне, приблизиться к природе. Лица обросли длинной щетиной. Необрезанные ногти походили на когти. Речь стала хриплой, отрывистой, невнятной. Что касается состояния умов, то о тонкостях интеллекта мы забыли, сохраняя только профессиональные знания. Желая вырвать у природы ее тайны, мы должны были частично стереть разницу между нами и ею. Тогда меня еще не пугал этот временный компромисс. Мне казалось, что в любую минуту можно повернуть обратно, что по выполнении задачи мы сможем вернуться к цивилизации.
Наибольшие муки мы испытывали между одиннадцатью и тремя часами дня, когда вследствие невыносимой жары нужно было прерывать работу. Каждый проводил это время по-своему. Я, совершенно изнуренный, ложился на нары, а мой молодой друг удалялся в заросли, где, как он утверждал, было немного прохладней.
Как я уже упоминал, мы изучали вопрос симбиоза у животных. Объектом наших наблюдений стала одна из разновидностей носорога, в других мостах уже совершенно истребленная. Один-единственный представитель ее жил среди болот, вблизи нашей станции. Это был огромный экземпляр, и, как нам было известно из старых описаний и собственных наблюдений, очень дикий и опасный. Поэтому проводить наблюдения мы могли только на расстоянии, при помощи подзорных труб и с соблюдением всех мер предосторожности.
Вскоре мы заметили, что возле носорога вертится какой-то лис, маленький и невзрачный, который довольно часто убегает в сторону болота.
Потом мы видели их идущими вместе в зарослях. Раскрытие этой загадки отняло у нас добрых две недели. Оказалось, что лис показывал носорогу места, где растет дикий хрен, излюбленное лакомство колосса. Носорог одним ударом пробивал поверхность земли, одновременно открывая вход в барсучьи норы. Тогда лис моментально вскакивал в пору и быстро овладевал самкой, пользуясь отсутствием самца, который в это время находился в глубине леса. Таким образом, носорог находил свой любимый хрен, лис же избегал ответственности, связанной с образованием собственной семьи. Я был потрясен.
Как зоолог, я знал беспощадность и бесстыдство природы, но тут, в первобытных условиях, они приобретали трудно переносимую интенсивность. Я наметил дальнейший план действий. Необходимо проверить, как лис узнает, в какое время барсуки уходят из дому. Без этого мы не продвинемся ни на шаг.
Сначала мы решили, что это лесные мыши каким-то образом информируют лиса, понимая; что в их интересах, чтобы эротическая жизнь поглощала у него как можно больше времени и отвлекала от проблемы рационального питания. Как известно, лисы питаются, кроме всего прочего, мышами. Предположение было ошибочным. Природа оказалась более рафинированной. Лису доставляли информацию самки павианов. Эти пронырливые создания сообщали ему обо всех предстоящих возможностях, хорошо зная, что инстинкт подражания наблюдавших за лисом павианов заставит их повторить все его действия.
- Это ужасно, - говорил я вечером моему товарищу. - Во мне борются два чувства. Одно - омерзение и ужас, второе - невольное восхищение совершенной организацией природы.
- Мне импонирует прежде всего организация, - ответил юноша задумчиво.
- Когда-нибудь, - продолжал я,- в эту цепь взаимосвязей в природе включится человек. Он внесет в бессмысленную стихию инстинктов элемент моральной ценности. Не нарушая движения природы, наоборот, становясь его сознательным звеном, он придаст ей новое, благородное содержание.
Я был убежден в этом.
Еще один вопрос не давал нам покоя. Зачем барсуки так часто уходят в лес, если они могут предположить, что их отсутствие имеет роковые последствия для биологического развития их вида? Вопрос этот был труден еще и потому, что над ним я вынужден был работать один. Поручик стал жаловаться на головные боли и головокружения, часто бредил, как в лихорадке, или погружался в тяжелый каменный сон с храпом.
Я не мог дольше забивать себе этим голову, так как мы сделали очередное потрясающее открытие. Оказалось, что невниманием павианов, спровоцированным преступным поведением лиса, пользовался питон, который прокрадывался н похищал маленьких павианчиков.
- Это чудовищно! - заметил я вечером. Поручик лежал на нарах. В этот день он чувствовал себя особенно плохо, и даже часы, которые обычно посвящал прогулке в глубь зарослей - от одиннадцати до трех, - первый раз провел в бунгало.
- Это мрак! - говорил я. - Ах, если бы я знал, где в этом мире грубого желания и голода место человека! Что вы об этом думаете?
- Откуда я знаю... - сонно ответил поручик.
Вдруг мощный удар потряс нашу хижину. Я схватил штуцер и посмотрел вниз: при свете луны огромный носорог напирал на бревна, двигая всю конструкцию. Нельзя было терять ни минуты. Я прицелился.
- Не стреляйте! - дико закричал поручик и ударомснизу подбросил стволы штуцера. - Слышали ли вы о маленькой птичке, называемой Угупу?
- Вы сошли с ума!
- Маленькая птичка Угупу умрет, если вы застрелите носорога!
- Нонсенс!
- Питон сожрет маленькую птичку Угупу, если не будет занят маленькими павианчиками!
- Ну и что же?
- Если носорог перестанет ходить с лисом за диким хреном, у павианов больше времени будет для их детенышей, и питон сожрет маленькую птичку Угупу!
Мое терпение истощилось.
- Послушайте! - крикнул я. - Какое мне дело до птички Угупу! Через минуту носорог развалит нашу хижину!
- Птичка Угупу - необыкновенная птичка. Она питается особыми листьями и, переварив их... - голос его оборвался, - ...дает алкоголь, - закончил он шепотом, - Десять кило сушеного навоза птички Угупу на пол-литра воды.
Меня осенила страшная догадка.
- А что ты делал за это носорогу?! - закричал я, приставляя штуцер к его груди. - Говори, говори сейчас же!
- Я ежедневно массировал его от одиннадцати до трех. После массажа у пего появлялся аппетит, ему хотелось дикого хрена.
Я все понял. В тот день поручик слишком долго был у птички Угупу и забыл про носорога. В ожидании массажа носорог пришел напомнить о себе. А полчаса спустя, намассированный на моих глазах поручиком, довольный, он удалился.
Возвратиться к цивилизации поручик отказался. Природа поглотила его.
Значительно позднее я узнал, зачем барсуки так часто уходили из нор в лес: для святого покоя.




Кстатти, фантасты считают, что это "сатирическая притча на тему экологии".

Извините, если кого обидел
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 53 comments