Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Category:

История про советскую журналистику.

.

К предыдущему посту. Там я уже коснулся этого краем.
Не самые лучше книги могут принести изрядно пользы.
Так вот, у журналистов есть общая безумная мысль (не знаю, кто им её внушил) - что литература лучше журналистики. Ну там, что газета живёт один день, а вот книга - типа, вечна.
Мне повезло, потому что я двигался в противоположном направлении, и быстро понял, что ничего не лучше никого.
Так вот всякий журналист норовит потом издать книгу из своих очерков - не пропадать же добру.
С советскими журналистами произошёл очень интересный опыт - они были жутко могущественны (всякое печатное слово требовало реакции, подразумевалось, что это опосредованное слово власти), и потом очеловеченные очерки расходились тиражом сто тысяч. Причём, кроме журналиста, никого никуда не пускали. Можно запросто быть в каждой бочке затычкой, если ты журналист - это просто входит в соцпакет, в условия контракта.
Для того, чтобы стороннему человеку полететь в стратегическом бомбардировшике, ему нужно быть журналистом. Или Президентом Путиным - впрочем, Путин не совсем посторонний - он ещё и Главнокомандующий над всеми бомбардировщиками. А журналист - так.
А в СССР это было так вдвойне, как в том самом анекдоте: "Нелёгкая журналисткая судьба забросила нас в Париж".
Я бы не сказал, что выходящие отдельной книжкой плачи Панюшкина мне больно-то нравятся.
Но куда интереснее (хотя и менее виден) феномен советских журналистов, что печатают свои статьи сплавленные с воспоминаниями. Вот пишет абсолютно состоявшийся журналист о своей жизни, и, как итог каких-то очередных рассуждений приводит свои статьи. Всё бы хорошо, и я понимаю, что есть здоровый цинизм (что говорить о том, как тебя мучила цензура, понятное же дело), а можно скорбно сказать, что да, глядел я с Эйфелевой башни, а написал о забастовках французского пролетариата, смотрел на американские горы, а в голове складывался фельетон. Вот как мучила меня беспощадная жизнь.
Только беда, когда приложено то, что вышло - я в книге, о которой идёт речь, прочитал очерк о раненном лётчике, в госпиталь к которому торопится мать: "Седая женщина впервые поднималась над землей. Простая русская мать смотрела в темноту ночи. Самолет сжигал тысячи километров расстояния, разделяющего умирающего сына и ее, мать. Она ничего не видела. Она думала о сыне. «Дай мне его застать живым, — молила она судьбу. — Дайте мне увидеть его живым»". Ну ладно, тогда, может все так писали - но сейчас-то что?
То есть, тут есть две стороны проблемы - и если кто думает, что я хочу попинать советскую журналистику, то это не так. Она была ужасно интересная.
Первая - журналист, меняющий формат своих статей.
Вторая - у нас всегда существует внутренний и внешний заказчик на высказывание. И в Живом Журнале, как вы понимаете, тоже. Нас поддалкивают внутреннее эмоциональное состояние, желание понравится друзьям и прочее, и прочее. Живой Журнал тем и хорош, что можно загнлянуть лет на пять назад и ужаснуться. Ну, и себя изучить при этом.

Впрочем, пойду-ка я за груздями в лабаз.




Извините, если кого обидел
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments