Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Category:

История про фантастов (XXXIII)

.

…но это ещё что - я видел писателя Ляпунова. Несмотря на то, что писатель Ляпунов был урождённым советским гражданином, в его жилах текла кровь анархиста Бориса Акуниндта. Этот анархист поднял восстания в девяти европейских странах, пять раз был приговорён к различным видам смертной казни, три раза бежал из тюрем, но всё же уцелел.
Другой на месте писателя Ляпунова возгордился бы такой родословной, а он нет – на равных говорил с разными людьми, да и со мной тоже.
Ляпунов как-то написал замечательную пародию на рецензента, тупого и злобного. Этот рецензент занимался тем, что ругал Льва Толстого, напыщенно излагал философию литературы, но его утверждения на поверку оказывались сплошными глупостями. Персонаж Ляпунова, забыв о Шекспире, утверждал, что всякий писатель, не писавший для детей, вызывает подозрение, критиковал Толстого за косноязычие в таких выражениях, сам выражаясь как «...Наташе Ростовой подобные издевательства безразличны, она никогда не была живой, а романтически настроенные читательницы чувствуют себя так, словно это их насилует автор»...
Влюблённый в творчество Толстого, Ляпунов написал, одним словом, блестящую пародию. В этой пародии высмеивалось много разных приёмов, и все это могли видеть, но я хочу сказать о другом.
Писателю Ляпунову принадлежало так же многотомное исследование «Анна Каренина. Зверь из Бездны», написанное в духе великого литературоведа, у которого писатель Ляпунов учился в юности: "Анна Каренина - сука. Даже лежит на рельсах она как-то криво.
Лучше бы я рассказал про моховики и грузди. Я бы рассказал про белые. Но огонь Гражданской войны ещё горит во мне, и я не могу сдержаться. Старый айсор, что вставлял в моей комнате выбитое пулей стекло, рассказывал мне, как гибнут люди под паровозами. Но чаще гибнет скот, говорил он печально. Мир перевернулся, оттого корову, погибшую на рельсах жалко, а человека - нет.
Анна Каренина похожа на корову.
Она толста и глупа.
Она одновременно глупа и ужасно хитра. Она делает только глупости, и одновременно строит хитроумные заговоры. Не спрашивайте меня, как это можно совместить. Я говорил об этом Якобсону - он тоже не знает. Поливанов нашёл ответ в персидском трактате, но в холодную зиму спалил этот трактат в буржуйке. Тканые розы на сафьяновом переплёте ещё долго шевелились в жестяной утробе.
Секрет пропал, но я буду рассказывать дальше.
В старом Гамбурге, где обсыпанные тальком борцы пыхтели в тайных схватках, борцов-убийц звали "Анна Каренина". У них был особы тусклый блеск в глазах.
Есть несколько приёмов, которыми можно сломать позвонки противнику - я не буду о них рассказывать.
Это значило бы множить труд Анны, а она - сука, сука. Сука! Впрочем, я сдерживаюсь.
Аля, Аля, помнишь ли ты ещё меня?!
У Анны Карениной тусклые глаза перед еблей. Желающие проверить - могут перечитать текст.
Толстого гонит по рельсам энергия заблуждения. Он доезжает до Астапова, не услышав как хрустят кости под чугунными колёсами. Смерть идёт рядом.
Анна - это смерть.
Если внимательно перечитать черновики Толстого - жаль, что не издали отдельно восьмой вариант рукописи в юбилейном собрании - было бы видно, что Анна всё время в белом. Когда она выходит косить с Левиным на луг, он, глядя на неё против солнца, понимает всё. Коса в её руках - естественна.
С тех пор Левин и прячет от себя верёвку.
Но всё равно Левин думает о варенье и сердится, что в доме варят варенье не по левинскому способу, а по способу семьи Китти. Варенье густое, но нет в нём радости.
А жизнь не густа.
Одна Каренина царит в ней, машет косой, собирает свой страшный урожай. Мало в этой жизни моховиков и груздей.
Ещё ничего не кончилось»...

Не смотря на то, что для прокорма семьи Ляпунову пришлось писать о мертвецах, первом круге ада и проповедовать язычество, в нём свято горел огонь Православия.
По ночам он писал свои романы, а поутру торопился во храм, чтобы отмолить это безобразие. Я, к сожалению, не читал писателя Ляпунова вовсе, и не знаю, писал ли он о чём ещё, кроме Толстого, которого этот писатель преданно и беззаветно любил с детства.
Однажды завистники пытались поссорить нас, и Ляпунов, специально приехав в Москву, поймал меня на тихой улице.
Он вынул из кармана крохотный перочинный нож, с видимым усилием раскрыл его, и, вытянув вооружённую руку, упёр лезвие мне в живот.
Дрожащим голосом писатель Ляпунов спросил меня, что я имею против Льва Николаевича Толстого.
Я отвечал, что не имею ровно ничего, кроме безраздельной любви и преклонения. Ножик нам сложить не удалось, но Ляпунов подобрел, и мы подружились окончательно.
Ножом мы открыли банку килек в электричке, которой уехали в Ясную Поляну.



Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments