Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Category:

История про писателя Чудова

.

…Но это ещё что – я видел самого писателя Чудова. Писатель Чудов был весьма брутальный мужчина и был похож на рокера, случайно попавшего в компанию писателей.
Когда он получал очередные свои литературные премии, то выкрикивал с трибуны странные лозунги. Иногда он выходил к микрофону и кричал: «Покупай керосин!». Или там «Мойте ноги перед едой!». А иногда даже «Матрасов на территории пионерлагеря нет!». Зал тут же взрывался овацией – в чём тут дело, я понять не мог. Наверное, для того, чтобы понять суть этих мистических заклинаний, нужно было прочитать его книги, но я поленился, а брат Мидянин, который был в курсе всех литературных тонкостей, улетел в Мексику разводить пейот.
Наверняка я знал другое – писатель Чудов был потомком остепенившегося пирата. Макс фон Чудофф, бросил грабить торговые суда по своему почину и стал капером. Слухи о нём множились – чуть что он рвал пистолет из-за пояса, только сыпалось золото с кружев розоватых брабантских манжет. Однажды в голландском порту фон Чудофф упал в бочку с портвейном, а Пётр Великий, не заметив этого обстоятельсва, купил всю партию португальского напитка и переправил её в Петербург.
Продолжив служить новому государю, фон Чудофф был ранен в сражении на Измайловском пруду, и сразу вышел в отставку.
Писатель Чудов жил в потомственном имени, впрочем, превращённым временем в руины.
Однажды я отправился к нему в гости – ехал долго, практически путешествуя из Петербурга в Москву.
С писателем Чудовым я переписывался довольно редко, и то только по случаям остроумства. Между тем я уж слышал от одного человека, приезжавшего по каким-то делам в столицу, что у них, в Чудовке, происходят удивительные вещи. Эти первые слухи меня заинтересовали и удивили. Я стал писать к писателю Чудову прилежнее. Он отвечал мне всегда как-то темно и странно и в каждом письме старался только заговаривать об армейской жизни, напоминая о героической истории, когда он отказался стирать чужие портянки. Вдруг, после довольно долгого молчания, я получил от него удивительное письмо, совершенно не похожее на все его прежние письма. Оно было наполнено такими странными намеками, таким сбродом противоположностей, что я сначала почти ничего и не понял. Видно было только, что писавший был в необыкновенной радости, которую я связал с успехом нового романа и творческим подъёмом.
Одно в этом письме было ясно: дядя серьезно, убедительно, почти умоляя меня, предлагал мне как можно скорее приехать и поступить на службу.
Будучи наслышан о жизни Чудова, я представлял, как по тверским урочищам носятся на пылящих уазиках настоящие мужчины, даже в летнюю жару не снимая горных лыж. Я представлял себе рыбалку, горький дым костра, походы на медведя с рогатиной, тёплую водку в алюминиевых кружках и вонючие сапоги – в общем всё то, что делает мужчину мужчиной.
Быть может, меня возьмут простым трелёвщиком или смазчиком сноповязалки… А, может, с годами я стану ночным смотрящим за совхозным амбаром…

Я уже приближался к цели моего путешествия. Проезжая маленький городок Б., от которого оставалось только десять километров до нужного мне места, я принужден был остановиться у заправки, по случаю лопнувшей шины на переднем колесе моего драндулета. Поменять её кое-как, можно было довольно скоро, и потому я решился, никуда не заходя, подождать у заправки, покамест народные умельцы справят дело. Выйдя из машины, я увидел одного толстого господина, который, так же как и я, принужден был остановиться для починки. Он стоял уже целый час на нестерпимом зное (набухала гроза), кричал, бранился и с нетерпением погонял двух работяг, суетившихся около его прекрасной коляски. С первого же взгляда этот сердитый человек показался мне чрезвычайной брюзгой, но сведущим в местных делах. Он слушал несколько минут, как я разливался соловьём о настоящих русских мачо, что вьют себе брачные гнёзда в здешних краях. Но с первых слов, узнав, что я еду в Чудовку, он вдруг переменился в лице, перекрестился и спешно уехал.
Так я приехал к писателю Чудову и убедился, что вся Чудовка застроена небоскрёбами в стиле хайтэк, повсеместна была сталь, бетон и слоновая кость, а улицы заасфальтированы и забиты автомобилями.
Я застал Чудова в офисе – он сидел в белой, отглаженной рубашке, в тщательно вывязанном галстуке.
Над ним топорщились горные гряды графиков прироста дохода. Доход, и правда, прирастал.
Чудов орал в телефонную трубку:
- Керосин! Керосин покупайте! По два двенадцать! Матрасы в Новую Зеландию уже ушли! Гей-парад? Нет, не будем спонсировать… Впрочем, я подумаю ещё…
На вопрос, что же производит корпорация, Чудов ответил уклончиво – «Всякую муйню».
- Пойдёшь к нам? Соцпакет, бонусы, в конце года треть оклада, а послужишь дольше – привилегированные акции.
- Позволь! – воскликнул я. – А как же загорелые небритые ковбои на уазиках? Как же русские охотники, что не глядя стреляют в глаз кролику из двустволок Тульского ружейного завода? Как же милиционеры, что спасают мир, зависший на краю?!..
Чудов посмотрел на меня жалостливо.
- А немытые воины, наследники вятичей и кривичей из твоего романа «Бобр – добр»? – не сдавался я.
- Муйня, говорю тебе – муйня.
- Ну а память рода? Макс фон Чудофф, манжеты, брабантские кружева, оренбургский платок, туринская плащаница?.. Пистолет, наконец.
- У нас тут оружие запрещено. Видеонаблюдение и охрана. Мы тут муйнёй занимаемся, не какими-нибудь глупостями.
Он потянулся к специальной кнопке и вызвал секретаршу с чашками, рюмками, седлом барашка, чайником, кофейником, и литровой бутылкой виски. Она принесла всё моментально – вместе с двумя папками бумаг на подпись.
- Вот, кстати, приятная новость! – и писатель Чудов помахал в воздухе факсом.
- Какая новость? - спросил я.
- Завтра непременно решится мое дело по поводу акцизов. Палата сказала наверное.
За окном грянул гром, и первые капли дождя ударили в оконное стекло.
Я вздохнул еще глубже и поскорее поспешил проститься, соврав, что мне нужно ехать в Петербург по весьма важному делу, и, скатившись колобком по лестнице, сел в машину. Дождь лил ливмя, стучали дворники. Сырость меня проняла насквозь.
Печальный пост ГАИ с будкою, в которой милиционер печального образа чинил серые доспехи свои, медленно пронеслась мимо. Опять то же поле, местами изрытое, черное, местами зеленеющее, мокрые галки и вороны, однообразный дождь, слезливое без просвету небо. Скучно на этом свете, господа!

Извините, если кого обидел
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 48 comments