Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про невозможность "Москвы-Петушки"

.

После того, как я два дня говорил про еду, самое время вернуться к бухлу. Я как-то хотел вести колонку, которая бы называлась "Жратва и бухло". Про утончённые блюда и дорогой алкоголь, разумеется. Но везде мне говорили, что название слишком брутальное, а в одной газете моя полоса про водку и вино выходила с грифом "домоводство".
Так вот, о эстетике алкоголя написано много, но по-настоящему важной книгой осталась только поэма Ерофеева. Я как-то уже рассказывал историю про открытие памятников и прочие дела - не стану повторяться.
Попытки написать теоретический текст или сборник текстов об эстетике и этике русского пьянства есть постоянно.
Да только ничего не выходит. Вот я уже говорил про то, что собрал вполне позитивный питерский писатель Павел Крусанов. Я читал "Синюю книгу алкоголика" (Кто-то мне рассказал, что они там собираются сделать сборник "Алкоголики - детям"), так вот чтение это меня повергло в уныние.
Я сумел сделать несколько выводов - если образ Москвы-плоти связан с обильной едой, то холодный Петербург-дух, разумеется, связан с жидкой правдой жизни. Оттого в этом городе просто особый культ пьянства. Там история, переварив революционных матросов, выдала обратно симпатичных алкоголиков в тельняшках. То, что питерцы делают алколголические книги - понятно, и можно только приветствовать.
Однако, продираясь через дотошно записанные диалоги о водке, и немного заунывные социологические работы, я сделал второе наблюдение: удивительно, как столько умных людей могут так скучно говорить о таком горячем, можно сказать горячительном предмете. Нет, это всё умные люди, рассудительные и образованные.
С некоторыми я даже пил в гулких квартирах на Офицерской и на граните набережных.
Это всё хорошо. Но крепнет разочарование - "Хорошие люди и не умеют поставить себя на твердую ногу", как говорил один ленинградский писатель. Причём даже не они виноваты, а тема эта такая, что любого засыпет, заставит своей жизнь расплатиться за изучение сложных сахаров.
Я вот вообще пьяных людей не люблю, и в том солидаризуюсь с Владимиром Шинкарёвым, что написал: «Оттого пьяные так неприятны – пьёт кто ни попадя, а не всякому можно это позволить. Обрети силу, мудрость и владение собой, тогда и спивайся».
Оттого вторая «Москва-Петушки» невозможна. Другой мир, другие ценности и другие герои. Идеальный советский пьяница эстетичен как Мисима с занесённым ножом. А вот теперь вместо этой романтики опьянения пришли циники, что понимают, толк в вине, отличат южный склон от западного, давно знают, что вымораживать нужно только дурную водку.
Всё-таки Москва побеждает Питер - в том смысле, что Гиляровский, побеждает Венедикта Ерофеева.
А вот третье наблюдение очень странное. У питерцев огромное количество собутыльников, какие-то квазихармсовские истории (был такой модный жанр - про, извиняюсь, бардов писали что-то вроде "Сидит Сергей Никитин и думает: "Ну, ладно - я гений. Но ведь и Визбор - гений, и даже Галич - гений. Когда ж всё это кончитася?" Тут-то всё и кончилось". И научные сотрудники писали что-то подобное «про своих», и прочие досужие люди. Я всегда поражался, как жалко выглядят эти перефразированные анекдотцы про писателей имени Доброхотовой-Майковой и Пятницкого вне среды, где эти кумиры известны. Очень это грустно смотрится, как аквариумные рыбки на ковре.
И вот когда я читаю мемуары или прозу про то как писатель напился и говорил с балкона, как другой напился и попал в милицию, то сразу меня клинит на старой истории из известного произведения , когда Один купец, по фамилии Петерсен, вышел из лавки, да как споткнется - и ляп носом об мостовую! А тут шел маляр с краской, споткнулся об купца и облил краской проходившую мимо старушку. А старушка испугалась и наступила собаке на хвост. А собака укусила толстяка. А толстяк....
В общем - "Довольно, довольно! Не могу больше, лопну. Ступай, я развеселился".
И герои мемуарных историй - люди хорошие, и после бани - укради, но выпей, и душевно я расположен ко всем компонентам этой темы, а вот не складывается ничего. Нет больше алкогольных книг, одна "Москва-Петушки" осталась в литературе. И не пьяным весельем, а мрачным ужасом, птицей-электричкой прошлого времени, чо несётся в ночи, освящённая адским жёлтым светом, расступаются перед ней автомобили на перездах, валятся под откос грибники и крестьяне. Куда летит - хуй знает.
Впрочем, наверное, надо мне сходить на кухню, а то больно я хмур.



Извините, если кого обидел
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 46 comments