Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История по порядку ведения

.

Пять лет назад, на день рождения, мне подарили код-приглашение на открытие Живого Журнала.
За это время произошло много интересного. Твои друзья, с кем ты перестукивался через Сеть (применительно к Сети это очень точный глагол), так вот, твои друзья переменили три-четыре работы, а то и пару стран. Пять лет - большой срок. Грохнешь жену с любовником - по аффекту пять лет и дадут.
Самое интересное в ретроспекции - наблюдение за женщинами. Вот ты помнишь её метущиеся заметки – с этим или с этим? Пробовала с тем, а потом с его другом, потом зашли оба – и это не очень понравилось. Прошло пять лет, и она - мать двух детей, эффективный менеджер. Совмещает то и это. А вот к другой ты подбивал клинья сам – дневник её пуст, она, по слухам, заграницей. Электрические буквы мертвы, ничего не поймёшь.
Мёртвых тоже много – дневники обрываются на абстрактной ноте – и это добавляет достоверности в электронную смерть. А то было бы похоже на известный анекдот про выпадающее из конверта письмо, с припиской: «Извини, что забыл положить сюда денег».
Выслуга лет хорошо измеряется - все ходы записаны.
Записей в журнале: 2,528
Комментариев: Написано: 49,842 - Получено: 55,587

То есть, две с половиной тысячи постов и пятьдесят тысяч комментариев.
Живой Журнал – это очень интересное дело, потому что это почти диктофонная запись разговоров, и чем дольше его ведёшь, тем больше он он похож на борхесовский архив.
Было бы, кстати, интересно записывать все разговоры своей жизни – хотя бы год, но понятно, что это невозможно.
Живой Журнал, кстати, противоположен литературе – собственно литературные тексты в нём менее популярны, ведь литература, если только это настоящая литература, не предусматривает возможности диалога с писателем.
Литература похожа на посиделки в ресторане – иногда из недр появляется повар, вытирает о белый фартук палаческую руку и исчезает, поклонившись. Дачная еда, наоборот, коллективна – одни чистят картушку, другие режут лук, а кто-то сыпет уголь в мангал. Роль повара там пре(и)ходяща. Как в Живом Журнале.
Много говорят об откровенности, как об очень странном свойстве публичного дневника. Откровенность – свойство, связанное с обидами.

Теперь надо сказать, что я не очень точен в составлении своей френдленты. Можно много говорить, кривя душой, что она составляется для удобства чтения. Нет, это ещё столкновение самолюбий, рейтинги и прочая суета. Я не верю в то, что любой из людей, что вышел на простор публичности, равнодушен к человеческому вниманию. И числа со знаками всегда льстят к самолюбию. Но в какой-то момент понимаешь, что спасительная леннь пришла на помощь. Я отношусь к списку чтения безалаберно, да.
За пять лет я не написал ни одного подзамочного поста и не стёр ни одного комментария - за исключением тех, что случайно повторились (была в своё время такая техническая проблема). Тут нет никакого героизма - это лишь явление стиля.
У Куприна есть такой манерный рассказ "Счастье" - там царь спрашивает всех, что такое счастье, и некоторые увы, лишаются глаз, жизни, и в общем, стадают, как и положено подданным, которых что-то спрашивает царь. Один говорит всего два слова - "Женская любовь". Царь сразу же распоряжается: "Дайте ему сотню красивейших женщин и девушек моего королевства. Но дайте ему так же кубок с ядом. А когда настанет время, скажите мне - я приду посмотреть на его труп". Так вот: читать большечем три сотни человек в ленте совершенно невозможено - если, конечно, их действительно читать. Конечно, из них часть молчалива, другие пишут раз в месяц - но если бы три сотни писали бы каждый день по два поста... Ну да чо я говорю, вы сами понимаете.
Кто из них ваш друг, кого-то вы вовсе никогда не видели - но есть естественный ограничитель. А количество читателей важно только при манипуляциях с деньгами - если кого-то прикормят сетевые толстосумы. Что я, предаставляю, кто эти 1750? Нет, не представляю.

С другой стороны, мне повезло. Моя малая популярность привела к тому, что меня посетило сравнительно малое количество сетевых идиотов. Два или три - не больше (я боюсь сглазить, да). Всё равно, что тут им делать? Здесь скучно и непонятно.
Я, кстати, заметил, что давно набранная цифра 1750 стабильна - видимо, больше быть и не может - это число людей, которые либо забыли удалить свои дневники, либо обладают нужным запасом терпеливости. Десять человек в день переменного сотава погоды не делают. Одни приходят и уходят, другие - терпят. Сетевым идиотам я не очень интересен.
Впрочем, у меня есть своя политика в этом смысле Вот придёт кто к незнакомому человеку в условные гости - там сидят знакомые меж собой люди, а гость открыл дверь и ляпнул с порога - типа "А не слишком много вы пьёте?". Может, он врач и радеет за людей, может, у него голос груб оттого, что он вернулся только что из плавания и добыл стране селёдки. Может, у него есть что сказать важного и он интересный человек. Но сидящие за столом этого не знают и даже не узнают - потом продолжат пить, и все дела.
Вот я, в Сети совсем недавно – лет десять, и ведя Живой Журнал всего пять лет уже наслушался огромного количества Сетевых идиотов, что советовали мне и другим людям как жить. Я много раз за это время видел дискуссии о закрытости и открытости Сети, а равно как попытками извинить себя словами – "а вы ведите под замком, пишите в стол" и тому подобное. Эти интересные дискуссии, правда, в конце девяностых мне прискучили. Тут ведь как: сидящим за столом мужикам, конечно, негоже дуться: а чё это к нам, противный пришёл, наше общее гламурное настроение нарушил, начал пенять нам за то, что селёдка на газете лежит и водка тёплая. Но и пришельцу смешно обижаться, что его тут же пошлют на хуй. Тут он либо говорит: пардон, взял неверный тон, и тут его могут к столу позвать, дадут дохлую курицу в фольге, соли насыпят в газетку, яичко (извините) залупят. Но он может попытаться сохранить лицо, пытаться утверждать, что всё верно, так и надо, и вот когда он заглянул к городским сумасшедшим по соседству, все ровно так и разговаривали. Тут не только на хуй пошлют, но в бубен могут настучать.

То же самое касается истерических воплей "Под кат!". Этим людям я даже не объяснял, что я - не газета, не состою у читателей на окладе, а просто говорил, что тем, кого невольно обидел, нужно сделать следующее: щёлкнуть мышью на панели настроек, выбрать мою фамилию в списке friends - и нажать "удалить". Это не очень сложная процедура.
Но обычно я всё-таки даю этот совет, прежде, чем послать на хуй.
Ещё я понял, что большую часть людей, что читаю в рамках Живого Журнала вовсе никогда не видел в жизни. И огромного количества людей не знаю по именам - хотя и вовсе не люблю анонимных высказываний.
Живой Журнал как раз позволяет понять, насколько аморально анонимное высказывание - и в этом несомненный плюс ситуации. Именно анонимное, а не под псевдонимом, да.
Что-то я ещё забыл из того, что хотел сказать - и если жив и невредим вернусь с кухни, то допишу.





Извините, если кого обидел
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 374 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →