Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про Василия Белова.

.

Надо бы рассказать о феномене Белова. Он человек 1932 года рождения, из того поколения, что не сжевала война, в 1959-1960 годах учился в Литературном институте, пом вернулся в Вологду. Сейчас он стал стар, стар тяжело и похож на старика, стоящего на берегу реки - с трудом старик управляет своим голосом, то крикнет, то забормочет под нос, пробормотал что-то, поблагодарил яснополянцев и Владимира Толстого, директора музея-заповедника, корпорацию «Samsung», пожевал губами, да и попросил отпустить его с Богом.
Белов был похож на академика Павлова - конечно только внешне. Вообще говоря, напомнить об этом писателе стоило любым способом. И премия - способ самый лучший. Дело в том, что тем, кому меньше тридцати, имя Белова говорит мало. Нет, я думаю, что в Вологде его должны читать в школах и всё такое прочее. Я надеюсь, что его не зовут в школы, а то бюрократическая машина рада вытащить какого-нибудь старика, и хорошо, если скучающие школьники не обстреляют его, глуховатого, говорящего невпопад, жёваной бумагой.
А тут дело особое.
Много лет назад, в сентябре 19** года, я жил на Севере. К тому же все были уверены, что повернут реки и всему северному краю- пиздец. То есть, у нас тогда было впечатление, что мы каждый раз в последний видим все эти места – от Карелии до Вологды. А тогда я сидел с ружьём в обнимку, вокруг меня,, зеленел лес, изредка уступая место полянам, поросшим желтой осокой. Солнце садилось уже который час, все никак не могло сесть и висело низко над горизонтом. До Соловца было километров десять или немножко больше. Дорога, правда, была неважная - для грузовиков, но вот от Коробца и вовсе была грунтовая, а под Затонью, говорили, уже зарядили дожди.
В избушке, где жили мы среди лесов, на границе между болотами архангельскими и карельскими, я обнаружил ободранный номер "Роман-газеты". Сейчас это издание тоже выходит, но я давно его давно не видел.
В этом ободранном номере, уже совершившем путешествие за кусты у дома, я прочитал "Плотницкие рассказы" и "Привычное дело". В тот же день я оскорбил своего товарища, оставшись в избе. Я пропустил дневной выход на утиное озеро, не снял жерлицы, а потратил целый день на чтение, и горькой тоской наполнилось моё сердце. Белов написал о русской деревне как человек деревенский, причём он, первый единственный писал о ней так.
Не складным языком горожанина, не выдуманным сказочным языком под Замятина (Некоторые писатели думают, что если перечитать Замятина два раза. то можно писать про русскую деревню языком лубка). Часто и до и после эта тема была запорота, а вот эти повести 1968 и 1969 года остались непревзойдёнными.
И вот я, будто герой Белова, сидел, раскачиваясь, на пеньке рядом с коптильней и понимал, что не знаю слов чужих деревенских песен, и лучше б не выёбываться, когда складываешь истории.
Горькая и светлая проза была у Белова, а на следующий день я пошёл на утиное озеро, повторяя "чок-получок", и правда, ижевка у меня была чужая, чок-получок, всё чужое, временное, стоила она рублей пятьдесят.
Потом Белов написал ещё несколько романов, утомительные тревожные тексты, где предрекал глад и мор - и глад и мор случился, но беда была в том, что романы эти были скучны, вщёлкивались как патроны в обойму для ведения литературной войны.
Ну да, всё спиздят, - кивал головой читатель. - Всё спиздят? Ну и спиздили. Покрадут народное достояние? Ну и покрали. Только романы всё равно скучны, герои ходульны, и читать их не будут. Так и вышло.
Да и хуй бы с этими романами. «Привычное дело» и «Плотницкие рассказы» остались.



Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments