Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про Надежду Мандельштам

Переиздана Надежда Мандельштам.
Я с удивлением понял, что нет никакого комментированного издания её текстов. Нет, тут есть вполне вменяемая вводная статья Дмитрия Быкова - подробная, объясняющая чем хороши воспоминания сварливой старухи, которая постоянно сводит счёты, параноидально ищет во всём следы заговора - чекистского, советского, антисемитского. Её книга настолько несправедлива, что эта несправедливость заметна при простом, но внимательном чтении.
Это лишнее подтверждение мысли Белинкова о том, что для исследования человека пишущего нужен только текст его книг.
И вот Надежда Яковлевна то с гневом обрушивается на желающих ночевать в московских квартирах, то, когда квартира утрачена, с тем же гневом обрушивается на тех, кто отказывает ей в крове. Ну и прочее, и прочее.
Но не в этом дело - сейчас я понял, что комментарий к этим мемуарам принципиально невозможен.
Сам автор пишет: "Люди медленно и упорно фальсифицируют деталь за деталью, частность за частностью, а собранные вместе, они составляют ткань истории. Пройдёт ещё полстолетия, и разобраться в этих авгиевых конюшнях не сможет никто. Иногда фальсификация бывает сознательной, иногда к ней приводит другая точка отсчёта".
Он должен иметь в себе три пласта: комментарии к терминам и понятиям. Например, Надежда Мандельштам постоянно вспоминает "Четвёртую главу". Люди даже моего поколения нетвёрдо знают, в какой книге эта глава была четвёртой. А, между тем, это четвёртая глава "Краткого курса ВКП (б)". "История всеросийской коммунистической партии (большевиков). Краткий курс", был не просто учебником по истории Партии, а энциклопедией мироздания. В четвёртую главу была включена статья Сталина "О диалектическом и историческом материализме" с которой и начался весь этот генетически модифицированный Гегель.
Второй тип комментариев - персональный: к людям, что названы по именам, и что не названы: "Женщина, про которую я рассказываю, жива, и поэтому я не называю её имени. В 37-м году в газетах каждый день появлялись статьи против её мужа, видного сановника. Он ждал ареста и сидел у себя дома, не смея выйти, потому что дом был окружён шпиками.. По ночам он сочинял послание в ЦК, и ночью жена заучивала его кусками наизусть. Его расстреляли, а она добрых два десятка лет скиталась по лагерям и тюьмам. Вернувшись, она записала послание мужа и отнесла его туда, куда оно и было адресовано, и там оно кануло, надеюсь, не в вечность". Читателю лдного времени было понятно, о чём речь, читателю следующего - вовсе не понятно, а от современника действительно имело какой-то смысл скрывать фамилию.
Третий тип комментариев - сиховедческий.
И на все эти три типа есть два варианта: один - объяснение бесспорного, второй уточнение того, что напутала Надежда Мандельштам.
Эта книга была бы сравнима по объёму с двухтомником мемуаров - но писать её некому. Не то что бы незачем (в науке не бывает вопроса "зачем"), а нет мощностей производителя. Её, впрочем, пыталась комментировать Лидя Чуковская: "Даже похороны Анны Ахматовой Надежда Яковлевна озирает оком опытной сплетницы" - но из слдедующего века это напоминает лишь драку в ключе "Кто был лучшим другом Анны Андреевны".
Настоящий комментатор должен быть человеком отстранённым, немного циничным, очень образованным и аккуратным. Я думаю, общий интерес к литературе истончится, пока сыщется такой читатель мемуаров Надежды Мандельштам.





Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments