История про разговоры СDXXII
- Скажите, а вот у вас нет впечатления, что бойцы с разных сторон этой баррикады постоянно перебегают друг на сторону друга. То есть в восприятии читателей дидактика через полвека становится абсурдом, etc.
- Я вот тоже над этим задумался, когда писал в том же «Октябре» про Михалкова. То есть процесс похож на улицу с двухсторонним движением, что не мешает некоторым просто стоять, припаркованным у тротуара.
- Знаете, мне кажется, что фокусы нашего восприятия - совершенно иная штука.
- Вот взять - совсем из другой оперы - Гоголя. Что-то в его гениальном сознании - чистая поэзия абсурда, ну, когда вылезает немыслимый Макдональд Карлыч в городе Н посреди постчичиковской суматохи, или метафоры его сумасшедшие, да, в общем, понятно, что примеров миллион. А что-то уже воспринимается как его собственные языковые изобретения, хотя это просто украинизмы. Помню, я восхищалась особым словом «огорчённый», которым он описывает особый тип людей во втором томе «Мёртвых душ», оно там было очень странным и не превый взгляд измышелнным, пока мне не пояснили, что в сербском, например, это слово значит «ожесточенный». То есть не исключено, что в диалекте (идиолекте?) Гоголя это было вполне нейтральное слово.
Впрочем, в разрезе вечности это и не важно. Если я сегодня читаю про «убитый» матрас Селифана - и умиляюсь, что можно воспринять это слово в современном значении, отя и знаю, что он его просто утрамбовал, потому он и убитый, то лет через пятьдесят, возможно, ни один читатель об этом не задумается. Прочтёт, как говорится, машинально.
Извините, если кого обидел
- Я вот тоже над этим задумался, когда писал в том же «Октябре» про Михалкова. То есть процесс похож на улицу с двухсторонним движением, что не мешает некоторым просто стоять, припаркованным у тротуара.
- Знаете, мне кажется, что фокусы нашего восприятия - совершенно иная штука.
- Вот взять - совсем из другой оперы - Гоголя. Что-то в его гениальном сознании - чистая поэзия абсурда, ну, когда вылезает немыслимый Макдональд Карлыч в городе Н посреди постчичиковской суматохи, или метафоры его сумасшедшие, да, в общем, понятно, что примеров миллион. А что-то уже воспринимается как его собственные языковые изобретения, хотя это просто украинизмы. Помню, я восхищалась особым словом «огорчённый», которым он описывает особый тип людей во втором томе «Мёртвых душ», оно там было очень странным и не превый взгляд измышелнным, пока мне не пояснили, что в сербском, например, это слово значит «ожесточенный». То есть не исключено, что в диалекте (идиолекте?) Гоголя это было вполне нейтральное слово.
Впрочем, в разрезе вечности это и не важно. Если я сегодня читаю про «убитый» матрас Селифана - и умиляюсь, что можно воспринять это слово в современном значении, отя и знаю, что он его просто утрамбовал, потому он и убитый, то лет через пятьдесят, возможно, ни один читатель об этом не задумается. Прочтёт, как говорится, машинально.
Извините, если кого обидел