Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про разговоры СDXX

.


- Ой, не публикуйте это Володя, козленочком станете.
- Слова-то не выкинешь. Каждый должен нести свой крест, да.
- Все испортите. Есть такая архитепичская ситуация. Сидит благур, анекдоты травит. Имеет успех. Потом, раздухарившись, выдает что-то такое удалое. И тишина звенит. Только в уголку хохотнет какой-то глухой старичок. "Мучительно я пролил семя. И понял я, что я в аду". Но дело Ваше, конечно.
- Именно этого и нужно добиваться - иначе все гогочут с круглыми лицами. А вместо глаз у них оловянные пуговицы. Если не сделать - останется только капустник с ржанием.
Я, кстати, ровно десять лет назад написал роман в трёх строчках. Вот он: «Но чёрт, подведя веселящихся дачников к окованным воротам, вдруг сбросил с себя маску.
«Вот и всё», - сказал он. – «Дальше мне нельзя».
Дачники хрюкнули, их жёны уткнулись в букеты, а дети замерли, держа скакалки над головами».
- Авторская воля. Если в конце так необходимо довести игру до абсурда, до чуства неловкости, до ощущения, что вляпался в бреннеровскую какашку перед картиной в музее - тогда конечно. Только думается мне, что в этой боязни капустника - мифической, кстати, капустник куда уморительнее этих ваших текстов, потому что они все же про другое, но что поделаешь, если он вам мерещится - так вот, здесь очень много от болгарского штангиста, от ревности к нормам и чапаевским пустотам, и очень мало от литературы. А так-то - я знаю утонченных культурологов в обтягивающих штанах, которые всю жизнь упиваются подробностями де Сада, приговаривая "Ах, какой текстуальный контекст!". Им понравится, им тоже кажется, что капуста - фи, "нехорошо себя ведет". Они вам отыщут невъебенную философию, что-нибудь вроде "актуализации ответственности за интертестуальную парадигму"
- Тут существуют совершенно разные позиции - есть провокация. Это отдельное искусство, и у него далёкие, может быть, корыстные цели. Есть другая позиция - озорство. Детская радостная жестокость. А есть третья, которой я придерживаюсь - вышедший в тираж штангист из Болгарии, выехавший в Германию, аспирантура, ph.d., комнатка в лаборатории, реторты и колбы, криво нарисованная пентаграмма в углу. Если что - надо ответить за базар. Но эксперимент надо всё равно провести. Ведь ты твёрдо знаешь, что это не озорство и не провокация.
- Что ж тогда - эксперимент пресловутой училки по химии? Посмотреть, что будет, если слить в одну реторту из всех колб? Золота не добудете, сдается мне. Это скука. Вечно черствая теория. Озорство и провокация хоть зеленеют. Поглядеть на падающего от усталости издроченного фрикадельками Карлсона, до и прихлопнуть выбивалкой для ковра, а потом зевнуть и лечь спать.
Что ж, поглядим, какое мгновенье вы остановите своими тремя строчками.
- Нет, это не учительница по химии. Это такой учитель из сельской школы, у которого вдруг вылетает дверь на уроке, и класс наполняется солдатами. Они вытаскивают учеников во двор и строятся напротив. У учителя есть выбор - отречься от своих детей, или встать, прижавшись к кирпичу лопатками. И каждый учитель решает по-своему - остаться с тем, что ты создал, ведь ты пыхтел, мучился, плакал в тайне, когда тебе налили на стул чернила, но это всё твоё, плоть от плоти твоей, хоть и в школьной форме... Или отречься - сохранив пайку, пенсию и приглашение на чай старушкой-завучем.
- Ути-пути. Биссе капут. Возможно, мне никогда не понять этой чудовищной серьезности. Тем более, что вы всю дорогу глумились над своими учениками, а вот этот последыш, с заячьей губой, за которого вы костьми готовы лечь, вами же лично и растлен - вы его на коленках держали и пакости нашептывали.
- Тем более мне за него отвечать. Мадам Бовари - это я. Священное право художника отгрести пиздюлей за свою работу. Причём до этого разговора уверенности в этом во мне было меньше, да.
- Ну что ж, мне достанутся лавры адвоката дьявола. Только вы запутались в своих метафорах с учителями. То ли у вас там сбрендившая Мария Кюри в женской гимназии, то ли Януш Корчак. В любом случае, если такая священная корова нужна в жертву вам самому – дерзайте. Это очень хороший пример того, чем кончается милое озорство у маститых русских писателей. Нежным барышням урок
- Известно чем кончается - эпилепсией, уходом из дому. Некоторым повезло - их застрелили в моём возрасте.
- Это у вас черные реки зависти. А лучше - перечтите Женитьбу Фигаро. Очень своевременная книга
- Нет, я уже откупорил коньяку бутылку. Шампанскому не время и молодости пылкой.
- Да, вы уже всем сообщили, что вам время тлеть.
- Тлеть - значит выделять тепло.
- "Тепло ли тебе, девица»? - «Тепло, дедушка!"
- С теплыми известно что происходит слава о них переходит из уст в уста, подолгу не задерживаясь
по мне игра "холодно-горячо" - интереснее, но это дело вкуса и темперамента.
- Вы забываете, что я прилежно учил законы термодинамики. Согласно первому закону - более тёплое тело отдаёт тепло более холодному. Иногда, правда, после охлаждённое первое тело лежит, глядя в холодное небо остекленевшими глазами. Но это уже, так сказать, издержки профессии. Всё это давно описано и предрешено физиками, которые под видом интегралов на досках аудиторий пишут свои мене, мене, текел, упарсин.
- Ученость вас и губит - у вас там солнце принимают за квадрат и вообще грешат допущениями и схоластикой. В вашей любимой задачке телега едет мимо мужика, а самолет ждет, пока под ним помчится взлетная полоса, так что никогда не пытайтесь все свести к физическим понятиям.
- Зато ученье и опыт, сын ошибок трудных, позволяют нам не вымостить невзначай Котлован телами прекраснодушных людей. Наука косвенным образом борется против утопии, в которой мучают всех, в угоду благолепию и внешней безмятежности.
Это как борьба инь и ян. Жизнь победила смерть неизвестным нам способом.
- Очень все усложняет ваша наука множит сущности без необходимости, и в то же время упрощает до черного и белого. Я всегда знала, что в науку уходят с головой максималисты и романтики, которые видят только инь и ян, не замечая всего спектра красок, что расположен между ними.
- Вовсе нет - наука вкупе с душой, сухая теория и пышно зеленеющая герань очень хорошо сочетаются. А вот романтики... У них-то есть инь и есть ян, и вместе им не сойтись. А когда романтики получают силу, то развешивают на фонарях экспериментаторов. И всё оттого. что экспериментаторы им сильно мешают, нарушая монолитную картину мира. Экспериментаторы ведь играются со спектрометрами, а романтики измеряют мир в стаканах молока.
- А особенно хорошо удаётся сочетать все вышеуказанное болтунам, каковыми мы и являемся. Энергия разговоров, самая дешевая и выгодная энергия в мире. Все в нее уходит и в нее превращается.
Физик-болтун, романтик-задушевник, филолог-псевдобол - они всегда найдут общий, хорошо подвешенный язык. И еще - вот увидите, как тут все порадуются вашей "чудовищной" истории. Красота капустника в том, что там заранее пускают искусственный смех за кадром, очень заразительный. А главное - все герои так узнаваемы, вот ведь радость-то! И детки ваши захлопают в веселые ладоши и второпях побегут в избу.
- Но мальчик-то, мальчик сзади - с разбитой коленкой! Он может-таки понять, что клюквенный сок пахнет очень странно, что у всякого пира взрослых есть похмелье, и всякий животный гогот превращает родителей в японских свиней.
Он может, это и не поймёт до конца, но некоторое сомнение в нём зародится. И, может, это поможет, ему решить потом, что он живёт в прекрасном и яростном мире, вдали на путях ревёт паровоз, какой-то сокровенный человек ждёт его на станции с авоськой - мир равнодушен и жесток, зато воистину прекрасен.
Нет, лучше он будет негритянским мальчиком, состарится в Четвёртом Риме, выйдет на полицейскую пенсию после того, как упакует в санитарную машину своего напарника, беременную жену которого убил маньяк. Вот он стариком будет идти с судебным медиком и цитировать Хемингуэя - о том, что мир крив, но жить-таки надо. Полюбите нас чёрненькими, а белыми нас всякий полюбит - будет он думать, глядя на дождь в Сан-Франциско.
- Что ж, раз все затеяно ради того, чтобы выжать из него слезинку - тогда ладно. Только вот славную детскую книжку, которую так прекрасно перечитать уже подростком, когда горло в ангине, а вся серия Библиотеки Всемирной Литературы с родительской полки уже прочитана с фонариком под одеялом - вы у него отнимете. По мне - ваши ленивые эксперименты не стоят этой жертвы.
- Не так. Если у него вылезет слеза пошлого синего цвета, надо дёрнуть его за ухо. Потому что он уже прочитал Хэмингуэя, Набокова и Сервантеса, он подросток и много что видел в телевизоре. Через четыре года его будут учить убивать, и он будет сигналить фонариком разворачивающимся танкам. Если он разучится видет в мири зказок тысячи граней - ему не стоило вылезать из теплицы, той, что за избой справа. Поэтому мой эксперимент не ленив, а яростен.
Ну, у мальчиков, есть, правда, иной способ - спецшкола, университет, рефлексии и счастливое профессорское житьё в башне из слоновой кости, идентичной натуральной. Тогда он никогда не узнает, что герои сказок корчат рожи ему в спину. Но это другой мальчик - не тот, что с разбитой коленкой, а тот, что за ним - с цветочком в руках.
- Да всё в мире немного демагогия - если инь оторвать от яня. Беспощадная деконструкция (Боже, как я ненавижу это слово!) не хуже и не лучше плюшевого консерватизма. Они должны жить совместно. Ну, типа в детской Малыш читает с Карлсоном книжку, а в столовой Мама достаёт из чемоданчика снайперскую винтовку и целит в того раззяву-возчика, что на самом деле убийца из КГБ. Одинокая скупая слеза сползает у неё по щеке. Впрочем, я увлёкся.
- На самом деле, Володя, все-таки все упирается в чувство меры и вкус. Они, мне кажется, так устроены, что перестраиваются пропорционально серьезности задачи. Есть предел, когда вкус и меру уже не важны, тогда можно приносить любые жертвы, потому что за этим стоят глубокие и сильные чувства. А в данном случае все потому и демагогия, что Вы не холодны и не горячи, и на мальчика вам плевать с высокой крыши из слоновой кожи. Так, взогреть уснувшую чувственность порцией крапивы - развлечение для унтер-офицерских вдов.
- Отчего же столько людей, которые лучше меня знают, что я хотел сказать? Отчего же столько людей говорят, что знают, как и что я думаю? Откуда взялось столько людей, которые знают о моих душевных порывах лучше меня?
Ну ладно, не спрашиваю - откуда. Но откуда они хотя бы это знают? Откуда у них этот мелкоскоп? Я вот совершенно не знаю, кто и что чувствует - хотя это моя работа, я всё время сомневаюсь в том, что я надумал, я бегаю с ворохом линеек и измерительных приборов - и всё равно обмираю каждый раз от неуверенности.
Кто бы мне прислал по почте уверенность. Или хотя бы термометр для определения горячих и холодных блюд и отделения зёрен от плевел.
- Разумеется, я не знаю, что вы чувствуете, и что вы хотели сказать, как вы меня сами изволили учить, совершенно неважно. Судить можно только по впечатлению. Сам факт разговора с писателем противоестественен, так что я говорю только о том впечатлении, которое у меня складывается.
- Мне, как писателю, очень не хватает уверенности, в том, что "на мальчика мне плевать" (с) и проч., и проч.
Да и о впечатлении я остерегаюсь говорить в терминах "Очевидно. что". Мне - не очевидно. Ничего.
- Ну хорошо, спишите на полемический задор. Просто давайте будем сколько-нибудь честны - в данном случае, именно в этом вашем творении, вас легко заподозрить в цинизме - откуда вообще мальчики взялись? Ерунда какая-то - они вышли школьным строем из метафоры. Мальчики читать это не будут, а если и будут, то ничего не поймут.
Мне кажется, вы недооцениваете, что как вы там ни шокируйте, все равно ваши побасенки будут воспринимать как более или менее остроумный капустник, а пресловутую историю - как капустник на грани фола. Возможно, кого-то это шокирует и возмутит, а возможно - нет. Мы сейчас роскошный пиар сделали этой новелле в глазах тех, кто это читает.
А по высшей мерке такого жанра - то есть с разбором всех аллюзий и рассуждением на культурно-философские темы - вас оценят как раз нелюбимые вами деконструктивисты. Если и есть страсти и чувства в этом сборнике, то они остались за кадром. А как было на самом деле - мы знаем, никого не волнует.
- Ага! Значит, мальчики читать не будут? Да? Ну так что говорить тогда о травмах для неокрепших мозгов? Значит все половозрелы. Вы всё боялись, что это лишит кого-то очарования детской сказки, добавит горечи в стакан с молоком, где должен быть мёд. Кому добавит, кому и нет. Давайте поговорим серьёзно.
Вам неуютно в набоковском сюжете. И что ж? Это не означает ничего - даже того, что он хорош.
Вот радость находить оправдания всякому движению души, новая история про полено. Охота вам распространять собственную эмоцию на текст. Он её вызвал, и делу конец. А у вас и здание уже готово, и фундамент возведён, и фонарики горят, и дверные ручки привинчены.
При том, что вы даже для меня не сформулировали, что потревожило вашу душу. Ну, NN живёт с сестрой, юнец убил отца, читатели едут в метро и шелестят "Масонским мукомольцем". Что, что делает неуютным мир - то ли, что вместо клюквенного сока брызнуло настоящее? Что? Что?
- Для меня есть разница между набоковским произведением и вашим. Может быть, дело в литературных достоинствах вернее - гумбертовы страсти добивают до катарсиса, а пересказ этого же сюжета героем из Дара - "вообразите сюжетец" оставляет брезгливое, но хотя бы задуманное автором ощущение. А у вас...
Это вроде как трагические вещи, пересказанные... Ну, голосом пошляка, простите уж меня. Можно рассказывать анекдоты про эдипов-шмедипов, и они будут смешные, а тут вы смешите, а мне неприятно.
Мне неприятно, что мама трахается с сыном - но это тоже ничего не объясняет в моем общем впечатлении. Потому что я могу себе представить, что подобная история могла бы меня ужаснуть, тронуть, перевернуть всю мою душу - но не оставить такого душка. Просто на всем этом лежит печать такого холодного интереса, как будто автор отрывает мухе ножки да крылышки и смотрит, как она будет передвигаться. Ничего настоящего там не брызнуло. Вместо клюквенного сока - тухлый томатный, только и всего. Кроме того, отвлекаясь от эмоций, там все абсолютно предсказуемо и оттого плоско.
- Не знаю – может, в том дело, что кто-то из нас настоящая мать, и это материнство важнее литературы. Да, впрочем, и в этом соревновании выше-ниже тоже гармония. Хорошо, что иногда литература проигрывает.



Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments