История про Вересаева. Четвёртая.

Показательно, что Вересаев переломил себя и окончательно полюбил Советскую власть, це-ликом оставаясь в привычках и обряде жизни конца XIX века. Подстаканник, крахмальные простыни, настоящая чопорность интеллигента русского извода.
При этом они-то, на самом деле и начали смуту. Вот Вересаев говорит сразу после февральской революции на подобии митинга для интеллигентов в фойе Художественного театра:
- Ещё совсем недавно самодержавие стояло над нами, казалось, так крепко, что брало отчая-ние, когда же и какими силами оно будет, наконец сброшено. Почему бы нам не попытаться, говоря словами Фридриха Альберта Ланге, "требованием невозможного сорвать действительность с её петель"…