История про сны Березина № 204
В этом сне я приехал на какое-то мероприятие в чужой город.
Это не то фестиваль, не то конференция.
Меня поселили в гостинице – в причудливом номере, какими бывают обычно номера в советских гостиницах, где сделали ремонт с претензией на мировые стандарты.
Обычно, от такого ремонта апартаменты сходят с ума, на потолке появляется безумная пластмассовая лепнина, стены обтянуты пыльным бархатом, а в туалете однокомнатного номера в ряд стоят три биде и к стенке прикручен писсуар.
Вот примерно среди такого великолепия, я и поселился.
Только я начинаю раскладывать по полкам своё немудрёное богатство путешественника, как в номер входят мои коллеги, как мне кажется.
Впрочем, я знаю этих людей плохо, они что-то бубнят и мешают мне чрезвычайно.
Я намекаю, что хотел бы принять душ с дороги.
Один из гостей уходит, но два оставшихся продолжают слоняться по комнате как сомнамбулы. Разглядывают мои чашки, ощупывают свитера и майки. Кто они – совершенно непонятно.
Тогда я снимаю штаны, и иду в ванную.
Эти двое, качая головами, как дауны, заходят вслед за мной.
- Всё, - говорю я. – Идите на хуй. Понятно? На хуй.
Они, стукаясь головами, начинают броуновское движение к выходу. Причём один из них пытается спиздить махровое полотенце, висевшее в ванной на горячей трубе.
Я отбираю полотенце, и тычками выгоняю даунов в коридор.
Извините, если кого обидел
Это не то фестиваль, не то конференция.
Меня поселили в гостинице – в причудливом номере, какими бывают обычно номера в советских гостиницах, где сделали ремонт с претензией на мировые стандарты.
Обычно, от такого ремонта апартаменты сходят с ума, на потолке появляется безумная пластмассовая лепнина, стены обтянуты пыльным бархатом, а в туалете однокомнатного номера в ряд стоят три биде и к стенке прикручен писсуар.
Вот примерно среди такого великолепия, я и поселился.
Только я начинаю раскладывать по полкам своё немудрёное богатство путешественника, как в номер входят мои коллеги, как мне кажется.
Впрочем, я знаю этих людей плохо, они что-то бубнят и мешают мне чрезвычайно.
Я намекаю, что хотел бы принять душ с дороги.
Один из гостей уходит, но два оставшихся продолжают слоняться по комнате как сомнамбулы. Разглядывают мои чашки, ощупывают свитера и майки. Кто они – совершенно непонятно.
Тогда я снимаю штаны, и иду в ванную.
Эти двое, качая головами, как дауны, заходят вслед за мной.
- Всё, - говорю я. – Идите на хуй. Понятно? На хуй.
Они, стукаясь головами, начинают броуновское движение к выходу. Причём один из них пытается спиздить махровое полотенце, висевшее в ванной на горячей трубе.
Я отбираю полотенце, и тычками выгоняю даунов в коридор.
Извините, если кого обидел