Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про часы.

Только сейчас вспомнил. что сейчас у меня потырят час.
А я хотел рассказать про Дионисия. Только ничего рассказывать не буду.
Главной историей, связывающей вино и искусство, которую тянет память – всегда была история о нетрезвом человеке, что раскачивался на носках перед «Пьяным Силеном», бормоча:
- Пьяный силё-о-он!..
Иногда Дионисий превращён в Бахуса или Вакха. Кстати, хорошо, что его имя троится - это навевает действительно алкогольные ассоциации. Дионисий рождается два раза - зачатый смертной женщиной и выношенный Зевсом, чтобы на аттической вазе смотреть, как сатир пляшут в чане с виноградом. Другие сатиры столпились вокруг с канфарами и ждут. Хвосты их трепещут, а члены (не будем путать - хуи) напряглись.
У Пуссена Бахус упитан, даже толст - это раздутый мальчик трёх лет лакает спиртное из блюдца. Два неизвестных мальчика схватились на заднем плане - не то в детском поцелуе, не то в смертных объятиях. Картина Пуссена, кстати, называется "Детство Бахуса или маленькая вакханалия".
У Веласкеса Вакх приходит к сельским пьяницам вмести с голым приятелем.
Крестьяне веселы и краснорожи, остаток вина плещется в большой белой чаше - непонятно уже, кто кого угощает. Вакх, глядя в сторону, надевает на голову мужику вино. Никто не пьёт - только седой старик изготовился к тосту, зажав в руке общепитовский стакан с жёлтой жидкостью.
Это что - у Караваджо сосуд (уже в руках Вакха) ещё экзотичнее на современный взгляд - он напоминает блюдце на хитрой высокой ножке. Вакханалия у Тициана наполнена людьми всё с теми же блюдцами - но уже без ножек. Девки спят вповалку и груди их текут как вино по обе стороны тела, все, будто вокруг алтаря, уселись вокруг нот песни "Тот, кто выпив, не пьёт дальше, тот не знает, что такое пить" - неизвестным ветром занесённых на Андрос.
Картины застолий всегда странны - люди на них как бы застигнуты врасплох. Люди меняются будто на старых семейных слайдах (щёлк-щёлк) картины меняются, перемежаясь белым светом проектора. Времяпровождение совершенно забытое.
Вот мистер Олдхем и его гости уже погрузнели на картине Джозефа Хаймора – там, за столом неторопливость старой доброй Англии. Пьющие норвежцы Мунка краснеют неравномерно – от снежной бледности к красному пятну лица – северный народ обходится только жидкостью – еды на белой как Шпицберген скатерти нет. Голландцы на картине Адриана Бауэра совершенно непотребны – один спит на узкой скамье, другой – пляшет, третий двухголов – вторая голова его намертво приклеенный кувшин. Бельгийцы Ромбоутса пьют и играют, не отстегнув шпаг, а швейцарцы Макса Бури спорят о грядущих войнах, придавив стаканами столетней давности газеты.
Пить водку в час ворованного времени мне неохота.



Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments