Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про Осоргина.

События этого времени описывались по-разному – в мемуарах высылаемых и в протоколах, что вели высылавшие. Мемуары были изданы на другом краю Европы, а потом перепечатаны в конце прошлого века. Протоколы начали появляться позже.
Сопоставление приносит любопытные результаты. Нет, не в том дело, что мемуарист, тем более, часто через много лет, бывает неточен в деталях. Это пример того, как звучит слово русского языка, записывается – и обретает множественные жизни.
Вот, был среди невольных путешественников Михаил Осоргин - довольно больной, угрюмый человек. Когда его, после долгого перерыва, стали у нас издавать, то в предисловии к изданию «Сивцева Вражка» 1990 года последние дни в Москве выглядели так: «На прощанье следователь предложил в очередной раз заполнить очередную анкету. На первый её вопрос: «Как вы относитесь к Советской власти?» - Осоргин ответил: «С удивлением»».
Автор предисловия ссылалась на самого Осоргина. Мне тогда очень понравилась эта фраза. «С удивлением». С удивлением – это хорошо.
Но, когда сунешь нос в давние документы, то понятно, что эти фразы звучали несколько иначе. Есть такой протокол допроса (не ранее 22 августа 1922 .г, произведенного в Государственном Политическом Управлении по делу за № [15652], где Осоргин отвечает на вопрос «Скажите Ваши взгляды на структуру Соввласти и на систему пролетарского государства?»: «Вообще, я сторонник федеративной республики; как человек чуждый политике и занимающийся уже более 25 лет исключительно литературой, затрудняюсь детально обсудить такой сложный и большой вопрос как структура власти в пролетарском государстве. Лично был всегда лояльным в отношении власти Советов и считаю ее прочной и укрепившейся».

Вот кто точен в воспоминаниях, так это Трубецкой. В протоколе его допроса значится: «На структуру Советской власти и на созданное ею пролетарское государство я смотрю с большим интересом, как на совершенно новое для мира историческое явление; я никогда себя не считал пророком и поэтому не знаю, что получится из этого развития, но теперешняя давность Соввласти в России привела меня к твердому убеждению, что это, по-видимому, необходимый фазис ее исторического развития.
На указанных Вами двух докладах по вопросу о примате Св[ятого] апостола Петра и о направлениях возможного соединения церквей (православной и католической) я был. Доклады касались лишь чисто церковно-догматических вопросов. Лиц, присутствовавших на докладах, хотя эти собрания я считал и продолжаю считать вполне законными, т.к. они не были политическими, я назвать отказываюсь, т.к. это могло бы повлечь для них некоторые неприятности. Все касающееся меня в отношении этого вопроса я следователю высказал и готов отвечать на все другие вопросы, не касающиеся других лиц».
Вот это место в «Минувшем» Трубецкого: «Попал я к довольно тупому следователю, который не умел толком ставить вопросы и еще хуже понимал ответы. Так, на обычный вопрос: «Как вы относитесь к советской власти?» - я ответил; «С интересом наблюдаю за её развитием».— «Значит, записать, что вы ей сочувствуете?» — с недоумением спросил следователь.— «Нет, я прошу вас точно записать мой ответ; хотите, я вам его продиктую?» — «Что-то непонятное...» — бормотал следователь. Потом он предъявил мне обвинение в том, что я бывал на собраниях у о. Абрикосова. Я не отрицал этого, сказав, что не вижу здесь никакого преступления против советской власти, но отказался назвать других участников собраний».
Отъезд был тяжёлым делом для всех – недаром всё время на язык просится метафора с греческими черепками-остраконами. Вот Сергей Трубецкой в «Минувшем» снова пишет : « Водворилось довольно продолжительное молчание... Вдруг следователь, можно сказать, совсем огорошил меня. «А не желаете ли вы вместо этого уехать за границу?» — спросил он. Надо знать общую обстановку в те времена, чтобы понять всю чудовищную неожиданность такого предложения. Получить разрешение на выезд за границу было почти невозможно даже для самого безобидного советского гражданина; я же был присужден к «строжайшей изоляции», числился заключенным Таганской тюрьмы и, вдобавок, был одним из заложников за «белые убийства»...В-третьих... Не помню, что там в-третьих. Ушёл за водкой.




Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments