История про то, что шпионами не рождаются (I)

Мы все любим слова «специальный» и «особый». Они отличают обыденные вещи и состояния, превращают их в главные, хотя никакого нового свойства в них не добавляют.
В бытовом языке эти слова становятся синонимами слова «хороший» и «отличный». Собственно, в русском языке слово «отличный» и играет эту многозначную и многозначительную роль.
Раньше герои детективов как бы выстраивались в цепочку: на одном её конце «отрицательные» персонажи: вражеские шпионы, предатели Родины; чуть поближе к середине джазисты из известной сентенции, потом уголовники; на другом конце - «положительные»: милиционеры и работники государственной безопасности; около серединной отметки, где жил простой советский человек, tabula rasa, обитали запутавшиеся, но всё же советские граждане - пусть даже и уголовники. Один из героев романа Булата Окуджавы «Путешествие дилетантов» говорит, морщась: «… я имею в виду шпионов вообще. Шпионаж в России - явление не новое, но крайне своеобразное. Европейский шпион — это, если хотите, чиновник известного ведомства. Вот и всё. У нас же, кроме шпионов подобного типа (мы ведь тоже Европа, черт подери!), главную массу составляют шпионы по любительству, шпионы - бессребреники, совмещающие основную благородную службу с доносительством и слежкой, готовые лететь с замирающим сердцем на Фонтанку и сладострастно, чтоб не сказать хуже, докладывать самому Дубельту о чьей-то там неблагонамеренности. Шпионство у нас — не служба, а форма существования, внушённая в детстве, и не людьми, а воздухом империи. Конечно, ежели им за это ко всему же дают деньги, они не отказываются, хотя в большинстве своем, закладывая чужие души, делают это безвозмездно, из патриотизма и из патриотизма лезут в чужие дымоходы и висят там вниз головой, угорая, но запоминая каждое слово».
Любой подвиг почётен. Но в массовой культуре, в повествовании, которое связано формульными законами, герои всё же совершают подвиги по ранжиру.
Борьба хорошего под руководством лучшего - против совсем нехорошего и недостаточно качественного.
На приоритетной лестнице массовой культуры сотрудники спецслужб оказываются выше полицейских. И сотрудник госбезопасности всегда немного начальник для милиционера.
Политическое преступление куда страшнее, чем уголовное.


Извините, если кого обидел