Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про круг. Четвёртая.

В связи с размышлениями о Солженицыне я принялся думать, о том, что в советское время весь экзистенциализм был сконцентрирован в детективах и приключенческих романах. Ну, давным-давно Достоевские первый начал - ничего удивительного. В знаменитом романе, а потом и фильме, Штирлиц беседует с пастором Шлагом.
Выглядит это так - Штрлиц спрашивает:
- Пастор, кто у вас жил месяц тому назад?
- У меня жил человек.
- Кто он?
- Я не знаю.
- Вы не интересовались, кто он?
- Нет. Он просил убежища, ему было плохо, и я не мог ему отказать.
- Это хорошо, что вы мне так убежденно лжете. Он говорил вам, что он марксист. Вы спорили с ним как с коммунистом. Он не коммунист, пастор. Он им никогда не был. Он мой агент, он провокатор гестапо.
- Ах вот оно что... Я говорил с ним как с человеком. Неважно, кто он - коммунист или ваш агент. Он просил спасения. Я не мог отказать ему.
- Вы не могли ему отказать, - повторил Штирлиц, - и вам неважно, кто он - коммунист или агент гестапо... А если из-за того, что вам важен "просто человек", абстрактный человек, конкретные люди попадут на виселицу
- Это для вас важно?
- Да, это важно для меня...
- А если - еще более конкретно - на виселицу первыми попадут ваша сестра и ее дети - это для вас важно?
- Это же злодейство!
- Говорить, что вам неважно, кто перед вами - коммунист или агент гестапо, - еще большее злодейство, - ответил Штирлиц, садясь. – Причем ваше злодейство догматично, а поэтому особенно страшно…
В этот момент инадо сказать – поскольку в СССР было мало Сартра и Камю, этот диалог исполнял роль всех пьес от «Мух» до «Затворников Альтоны». Это такой суррогат экзистенциализма, причём Юлиану Семёнову нужно было в двух диалогах показать, что пастор Шлаг выше провокатора Клауса, а штандартенфюрер Штирлиц выше их обоих. При этом в фильме есть другой пассаж - из другого разговора: « Значит, если к вам придет молодой человек из вашей паствы и скажет:
"Святой отец, я не согласен с режимом и хочу бороться против него..."
- Я не буду ему мешать.
- Он скажет: "Я хочу убить гауляйтера". А у гауляйтера трое детей, девочки: два года, пять лет и девять лет. И жена, у которой парализованы ноги. Как вы поступите в таком случае?
- Я не знаю.
- И если я спрошу вас об этом человеке, вы не скажете мне ничего? Вы не спасете жизнь трех маленьких девочек и больной женщины? Или вы поможете мне?
- Нет, я ничего вам не буду говорить, ибо, спасая жизнь одним, можно неизбежно погубить жизнь других. Когда идет такая бесчеловечная борьба, всякий активный шаг может привести лишь к новой крови. Единственный путь поведения духовного лица в данном случае - устраниться от жестокости, не становиться на сторону палача. К сожалению, это путь пассивный, но всякий активный путь в данном случае ведет к нарастанию крови.
- Я убежден, если мы к вам применим третью степень допроса - это будет мучительно и больно, - вы все-таки нам назовете фамилию того человека.
- Вы хотите сказать, что если вы превратите меня в животное, обезумевшее от боли, я сделаю то, что вам нужно? Возможно, что я это и сделаю. Но это буду уже не я. В таком случае, зачем вам понадобилось вести этот разговор? Применяйте ко мне то, что вам нужно, используйте меня как животное или как машину"...
Итак, в другом разговоре Штирлиц говорит дальше:
- Вам жаль Германию?
- Мне жаль немцев.
- Хорошо. Кажется ли вам, что мир - не медля ни минуты - это выход для немцев?
- Это выход для Германии...
- Софистика, пастор, софистика. Это выход для немцев, для Германии, для человечества.

Чем интересен метод исследования обиходных цитат, так это открытием новых смыслов. Дело в том, что Штирлиц выглядит совсем иначе, чем персонаж анекдота. По сути, это сцена искушения святого Антония.
Как раз Штирлиц – софист, а не пастор Шлаг. Понятно, что страны Коалиции решают в 1945 уже не только военные, но и политические задачи. Спасение жизней уходит на второй план. Сферы влияния, добыча, дальнейшая конструкция мира – вот что сейчас на кону. Поэтому разговор 7 марта 1945 – довольно сложен для трактовки. Но он - хороший повод для размышлений – всем известен, и мало обдуман.
Штирлиц бросает его, когда чувствует, что его позиция небезупречна.



Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments