История про писателя Шишкина (III)
Потом он получил Букеровскую премию и о нём начали писать много глупостей, забывая, что его тексты страстные, но не учительские. Хотя сам Шишкин, как и я, побывал учителем.
Мы снова заговорили о литературе - и непонятно, где это было: на улице Чехова, у меня на площади Маяковского, или на улице Красной Сосны в Цюрихе.
- Ты делаешь то, чего я старательно хочу избежать, - сказал он. - Ты хочешь рассказать время. А я вот не хочу, это что-то другое. Вот было две причины наших литературных трудностей, одна из которых уже отпала - это цензурные соображения. Их нет не потому что я уехал, а потому что они исчезли сами. А вторая причина, которая актуальна всегда - это сам текст. Ты должен придумать какую-то вселенную, и вот вспоминаешь о другой, уже готовой, и помещаешь героев туда. То же самое и я хочу сделать сейчас, но кому-то нужно придумать гипотетическую Россию, чтобы с её помощью лучше посмотреть на Россию сегодняшнюю.
А мне история нужна не для того, чтобы войти в Россию, а для того чтобы избавится от неё. Я хочу написать роман, в котором от начала до конца, от жизни до смерти герои будут переживать человеческие проблемы, а не те, которые ставит перед ними политика.
Вот я написал роман, где герой всю жизнь свою борется с Россией, с теми переплётами, в которые он попадает, потому что живёт здесь. А потом мне захочется написать о людях, которые мучаются по другим причинам, не по тем, что мучают людей сейчас в этой стране. Для этого мне нужно поместить их не в России, но одновременно и в России, ведь герои русские, говорят на русском языке, поэтому я придумываю ту страну, в которой всё, что есть нечеловеческого, исчезло.
- Ага. - сказал я. - А мне как раз интересно время. Мне безумно интересно время. Я как-то даже придумал фантастический рассказ про то, как учёные начали делать жидкое время, только ужасно холодное.
Я бы всю жизнь писал о времени, стоял бы как фотограф, который фотографирует увеличение трещины на стене или распускающийся цветок - или как медленно меняется освещение. Или как растёт температура на градуснике. Сейчас, правда, много кто этим занимается.
Тогда Шишкин прервал меня, и рассказал следующую историю: ...
Извините, если кого обидел
Мы снова заговорили о литературе - и непонятно, где это было: на улице Чехова, у меня на площади Маяковского, или на улице Красной Сосны в Цюрихе.
- Ты делаешь то, чего я старательно хочу избежать, - сказал он. - Ты хочешь рассказать время. А я вот не хочу, это что-то другое. Вот было две причины наших литературных трудностей, одна из которых уже отпала - это цензурные соображения. Их нет не потому что я уехал, а потому что они исчезли сами. А вторая причина, которая актуальна всегда - это сам текст. Ты должен придумать какую-то вселенную, и вот вспоминаешь о другой, уже готовой, и помещаешь героев туда. То же самое и я хочу сделать сейчас, но кому-то нужно придумать гипотетическую Россию, чтобы с её помощью лучше посмотреть на Россию сегодняшнюю.
А мне история нужна не для того, чтобы войти в Россию, а для того чтобы избавится от неё. Я хочу написать роман, в котором от начала до конца, от жизни до смерти герои будут переживать человеческие проблемы, а не те, которые ставит перед ними политика.
Вот я написал роман, где герой всю жизнь свою борется с Россией, с теми переплётами, в которые он попадает, потому что живёт здесь. А потом мне захочется написать о людях, которые мучаются по другим причинам, не по тем, что мучают людей сейчас в этой стране. Для этого мне нужно поместить их не в России, но одновременно и в России, ведь герои русские, говорят на русском языке, поэтому я придумываю ту страну, в которой всё, что есть нечеловеческого, исчезло.
- Ага. - сказал я. - А мне как раз интересно время. Мне безумно интересно время. Я как-то даже придумал фантастический рассказ про то, как учёные начали делать жидкое время, только ужасно холодное.
Я бы всю жизнь писал о времени, стоял бы как фотограф, который фотографирует увеличение трещины на стене или распускающийся цветок - или как медленно меняется освещение. Или как растёт температура на градуснике. Сейчас, правда, много кто этим занимается.
Тогда Шишкин прервал меня, и рассказал следующую историю: ...
Извините, если кого обидел