Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Category:

История про Малышева.

Как испортится погода, так все становятся злы и недовольны. Вместо того, чтобы сидеть себе дома, бондить Елену, пить шерри-бренди, или, на худой конец, вязать носки - люди ругаются. Поэтому я расскажу. как я делил комнату с одним писателем.

Писатель этот был молод, и сталь известен благодаря тому, что вошёл в короткий список одной премии. Было ему чуть за тридцать, и жил он в Ногинске, варил себе сталь для какого-то реакторных производства, для хитрых ядерных сборок. Занимается, в общем, своим делом. Написал он книгу про сказочный лес.
Теперь я буду рассказывать, почему это хорошая книга. Совсем не потому, что человек неплох. Писатель был полон ненависти к несправедливости, той ненависти, что незамутнена политическим и историческим знанием. Это наивная вера, что полтора века назад вела людей в народовольцы, а сто лет назад заставляла кидаться бомбами. Но тогда мне понравилась его книга. Она, кстати, называлась "Лис".
Это был очень хороший текст - во-первых, он был неизвестен, а во-вторых, к слову там относились бережно.
«Лис» был историей Пана с картины Врубеля – только Пана, но - превратившегося в маленького лесного беса, в сбежавшую откуда-то недотыкомку.
Всё смешалось в нынешнем фольклоре.
Итак, Лис - это было имя беса, но беса лесного, живущего в то время, когда сбрасывают кресты и Бог прячется по углам. Его история языческая, жестокая, как те страшилки где леденеют русские женщины по лесам, Холодарь-воевода бродит ревизией по снегу, где скалит свои зубы барашек в руках псаря и блеет «Бяша, бяша…».
Русский фольклор, рассказанный современным человеком.

Вот что мне нравилось в писателе, так это то, что он был не похож на литературно искушённого Клюева, что вдруг сгибается в поклоне, скрипит смазанными сапогами и выдаёт себя за посконного и домотканого крестьянина. Этот не притворялся – среди прочих легенд у него в повествование попал эпизод, когда идут по лесу коростель размером с телёнка и лис, больше похожий на локи-трикстера. Идут по следам кругами и вдруг замечают, что это их следы.
- Скажи, брат, а причём тут Винни-Пух? – спросил я писателя-инженера.
Оказалось, он не помнит про Винни-Пуха, и я ему верю. Зато он помнил всяко-разные другие байки, и, пересказывая их, становится чем-то похож на Ремизова.
Вот вам история про девочку, что заплутала в лесу, и показался из-за ёлки Мороз-красный-нос, да встретилась с бесом и пошло всё иначе – испугавшись Лиса, ломится она через весь лес, да прыг на санки к деревенскому дяде Коле. Только с дядей Колей простилась, в избе отдышалась, да обогрелась – как вспомнила, дядя Коля замёрз-то в лесу недели две назад.
Мне нравилось, что это действительно роман, хоть и короткий, а не рассыпанные по снегу ягоды рассказок, легенды связаны друг с другом, всё переплетено, как ветки в чаще - легенда на сказании, байка на заговоре, всюду бормотание смеси русского язычества с деревянной и полотняной верой русских деревень.
Чуть Ремизова, чуть Клюева, но всё равно текст был самостоятельный и свой. Туда можно было всунуть и следы медвежонка на снегу, и скомороха, полюбившего колдунью и попа, что пустился в путь по лесам, оставив за спиной разрушенные церкви.
Ей Богу, многие писатели ложились в гроб и с меньшим наваром.

И я заваривал чай, дивясь наивной и чистой вере этого писателя в социализм. Эк, думал, много наверчено в голове у людей, и у каждого своя правда.

Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments