История про сны Березина № 176
А потом приснился мне другой сон. Этот был вполне апокалиптический. Только в масштабах одной страны.
Я учился в Университете - но не на том факультете, на котором я действительно учился, а учился вообще - вроде как на курсах повышения квалификации. Что-то у меня не было сдано, какие-то письменные работы не написаны, это тяготило меня скорее не обязанностью, а будущими неловкостями.
Итак, несданное меня несколько тревожит, но я всё равно попадаю на университетский бал - этот бал не студенческий, а вполне преподавательский. Люди там всё взрослые,и напоминает это вечеринку гигантской корпорации с танцами...
Сейчас схожу за деньгами и продолжу. Сходил.
Если написать, сколько они мне дали - все заплачут. А у меня - сны, дело весёлое - всё надо записать точно, без соплей.
Так вот - весь этот бал есть только отвлечение внимания, потому что в городе готовится государственный переворот. Даже нет, это и не бальное мероприятие вовсе, а карнавал, потому что по огромной зале перемещаются массовики-затейники в костюмах плюшевых мишек и почти билайновских пчёл.
Живые куклы заглядывают в глаза, неловко бренчат шампанскими подносами и кидаются конфетти. С серпантинной удавкой на шее я разговариваю с моими старыми знакомыми.
Но посвящённые люди знают, что это что-то типа пира, во время которого гвардия зарежет короля вместе со свитой.
Государство потрескивает, как раскалённый камень в воде - причём функцию государства в этом случае исполняет Университет. Все, кроме глупых жён-плясуний обсуждают это с жаром - свистящим шёпотом.
Я понимаю, что мои проблемы на фоне этих событий сами собой исчезнут, но это меня не радует - непонятно совершенно, кто этот переворот устраивает - шахматисты, сговорившиеся с литературными критиками, физики или унылые люди и университетской службы безопасности.
Причём о вооружённом перевороте уже знают все - при этом все либералы (на этом балу бормотавшие о своём героизме и приверженности Новой Педагогике) с охотой пошли на службу старому ректору, узурпировавшему власть.
Только один мой приятель, молодой доцент, приходит ко мне ночью. Он приходит прощаться.
- Я отправляюсь в Уруслан, там ещё идут бои с путчистами и ничего не решено, - говорит он. Звучит это будто "Еду на Дон, к Каледину".
Меня всё это раздражает и я просто ухожу в леса как новый Алитет. Мне нужно пережить зиму, а над тайгой моросит тонкий дождик осени.
Я отрываю себе нору глубоко в земле - сначала приходится бороться с корнями, потом - с подвижным песком, а затем с грунтовыми водами. Но так или иначе, я поселяюсь в норе, и всё реже вылезаю из тайного лаза на холме чтобы посмотреть вокруг.
Рядом сидят голубые песцы и смотрят на первую звезду, запутавшуюся в сонах - а я, примостившись на пеньке, гляжу на свою прошлую жизнь.
Там, на горизонте горят в закатном солце шпили и башни Университета. Посмотрев на это чужое великолепие, я спускаюсь в лаз.
Пропихиваю перед собой, как шапку в рукав жаркой шубы тайги, мешок с сушёными ягодами.
Жизнь удалась.
Извините, если кого обидел
Я учился в Университете - но не на том факультете, на котором я действительно учился, а учился вообще - вроде как на курсах повышения квалификации. Что-то у меня не было сдано, какие-то письменные работы не написаны, это тяготило меня скорее не обязанностью, а будущими неловкостями.
Итак, несданное меня несколько тревожит, но я всё равно попадаю на университетский бал - этот бал не студенческий, а вполне преподавательский. Люди там всё взрослые,и напоминает это вечеринку гигантской корпорации с танцами...
Сейчас схожу за деньгами и продолжу. Сходил.
Если написать, сколько они мне дали - все заплачут. А у меня - сны, дело весёлое - всё надо записать точно, без соплей.
Так вот - весь этот бал есть только отвлечение внимания, потому что в городе готовится государственный переворот. Даже нет, это и не бальное мероприятие вовсе, а карнавал, потому что по огромной зале перемещаются массовики-затейники в костюмах плюшевых мишек и почти билайновских пчёл.
Живые куклы заглядывают в глаза, неловко бренчат шампанскими подносами и кидаются конфетти. С серпантинной удавкой на шее я разговариваю с моими старыми знакомыми.
Но посвящённые люди знают, что это что-то типа пира, во время которого гвардия зарежет короля вместе со свитой.
Государство потрескивает, как раскалённый камень в воде - причём функцию государства в этом случае исполняет Университет. Все, кроме глупых жён-плясуний обсуждают это с жаром - свистящим шёпотом.
Я понимаю, что мои проблемы на фоне этих событий сами собой исчезнут, но это меня не радует - непонятно совершенно, кто этот переворот устраивает - шахматисты, сговорившиеся с литературными критиками, физики или унылые люди и университетской службы безопасности.
Причём о вооружённом перевороте уже знают все - при этом все либералы (на этом балу бормотавшие о своём героизме и приверженности Новой Педагогике) с охотой пошли на службу старому ректору, узурпировавшему власть.
Только один мой приятель, молодой доцент, приходит ко мне ночью. Он приходит прощаться.
- Я отправляюсь в Уруслан, там ещё идут бои с путчистами и ничего не решено, - говорит он. Звучит это будто "Еду на Дон, к Каледину".
Меня всё это раздражает и я просто ухожу в леса как новый Алитет. Мне нужно пережить зиму, а над тайгой моросит тонкий дождик осени.
Я отрываю себе нору глубоко в земле - сначала приходится бороться с корнями, потом - с подвижным песком, а затем с грунтовыми водами. Но так или иначе, я поселяюсь в норе, и всё реже вылезаю из тайного лаза на холме чтобы посмотреть вокруг.
Рядом сидят голубые песцы и смотрят на первую звезду, запутавшуюся в сонах - а я, примостившись на пеньке, гляжу на свою прошлую жизнь.
Там, на горизонте горят в закатном солце шпили и башни Университета. Посмотрев на это чужое великолепие, я спускаюсь в лаз.
Пропихиваю перед собой, как шапку в рукав жаркой шубы тайги, мешок с сушёными ягодами.
Жизнь удалась.
Извините, если кого обидел