Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про Констанцу.

Слуцкий, когда пишет о Красной Армии в Европе, абсолютно безжалостен к советскому плакатному мифу. Он может себе это позволить, у него есть опыт. Он это всё видел – и безостановочную фронтовую мясорубку, и радостное безумие победы, и сумасшедшую перепродажу бесхозных вещей, или вещей со слабыми хозяевами. Он рассказывал про то, как русский солдат насиловал без разбора, а потом кормил детей своих врагов. Он занимался беспощадным анализом мифов – еврей на войне, женщина на войне, что такое Европа для нас, что мы в Европе, и как меняет война человека.
А война безусловно является отрицательным опытом для человека, она скотинит его и развращает.

Слуцкий стоял посреди занятой его армией Европы. Скоро он снимет майорские погоны и на долгих десять лет канет в небытиё. Десять лет никакого поэта Слуцкого не будет, а пока Австрия, Венгрия, Болгария, Румыния, Югославия были перед ним, их звуки и запахи он улавливал и описывал.
И всегда возвращался к людям. В честном описании людей у него есть и особая причина, кроме опыта – на нём партийная ответственность образца сорок третьего года. Поэтому я верю коммунисту Слуцкому, когда он пишет о позорных для его и моей Родины делах. А исторического спекулянта я и слушать не буду.

Вот что Слуцкий рассказывает: «В Констанце, в жаркий летний день, когда все население спасается от зноя в приморских трактирах, произошел любопытный случай. Капитан Красной Армии, напив и наев в кабачке на крупную сумму, пошел, не заплатив, к выходу. Трактирщик бросился ему наперерез. Капитан сообщил, что он победитель и платить не будет. Резонер-трактирщик отметил, что он уже выплатил государству свою долю лей как гражданин побежденной страны и вовсе не хочет платить вторично. Внезапно в эти экономические трения, происходившие при гробовом молчании трех сотен цивильных румын, вмешался английский офицер. Он спросил у хозяина, сколько должен господин капитан, — пятнадцать тысяч лей. Деньги были немедленно уплачены, после чего англичанин отправился к своему столику, провожаемый настоящей овацией. Капитан, варёный, пошел к выходу. Вслед ему свистел и улюлюкал весь зал. Этот случай получил широчайшую огласку, стал хрестоматийным анекдотом послевоенной Румынии.

…Все опросы, проводившиеся мною в Румынии, Венгрии, Австрии, обычно давали следующие результаты: двадцать процентов населения предпочитало русскую оккупацию союзнической. Не более того. Самые оптимистические обкомовцы называли двадцать пять процентов. Мародерства понижали эту цифру, а увеличение хлебного пайка повышало её. Характерно, что она почти точно совпадала с количеством голосов, которые местные коммунисты предполагали собрать на выборах».
Надо только обязательно сказать, что это пишется в 1946 году.

Так вот, записки Слуцкого на самом деле оптимистичны. Они учат мужеству признать стыдное, не отменяя героического. А это та трудная совместность, которая сломала многих.
В конечном итоге жизнь начала выкручивать и его.
Он надорвался, пытаясь заставить себя поднять руку, когда поднимать руку не стоило.

Есть невнятная история про одного популярного моложавого литератора, что в людном месте поймал старого Слуцкого, вспомнив о том, что должен ему денег.
- Вот вам ваши тридцать серебреников! – крикнул моложавый и кинул деньги.
Это был намёк на ту самую партийность, дело Пастернака и прочее прошлое. Одновременно это стало доказательством бессилия молодости.


Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments