Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про взятие одной рощи.

Я как-то рассказывал, что в настоящем путешествии должна быть одна книга. Больше одной книги не помещается внутрь путешествия – вне зависимости от его продолжительности, даже если это путешествие на чужую дачу.
Потому я сначала смотрел в окно, а потом читал прозу поэта Слуцкого. В окне была видна вереница платформ, что стояли на соседних путях. Платформы были рыжи и ржавы, сквозь доски настилов проросла высокая трава и тонкие деревца.
Поэт Слуцкий был похож на эти платформы – в нём была красота отчаяние и вкус беды. Он был резок и прям. Может быть, он был несправедлив в выводах, но он был искренен. Может быть, он был неточен в обобщениях, но он был твёрд в нравственных выводах.
Он был настоящим коммунистом, которых Советская власть перестала производить после 1945 года.
Слуцкий пишет о заграничном походе Красной Армии так же, как Виктор Шкловский писал о Гражданской войне в России.
Он пишет своё сентиментальное путешествие, полное ярости и страсти, хотя не позволяет себе визжать и кусать воздух, как это делают многие спустя шестьдесят лет.

Слуцкий писал о том, как возникает трагедия. Вот приходит человек в парикмахерскую и спрашивает о своей родне, остававшейся в городе. В этот момент мешок с горем появляется на сцене. Человек задаёт вопрос о своей еврейской семье, и случайные свидетели в течении долгой секунды слышат, как развязываются верёвки, как раскрывается горловина мешка с несчастьем.
Потом Слуцкий перечисляет, как убивают пленных немцев – бездумно и равнодушно. Как немцев убивают из любопытства. А потом заканчивает главу такими словами: «Кто из нас, переживших первую военную зиму, забудет синенький умывальник в детском лагере, где на медных крючках немцы оставили аккуратные петельки, — здесь они вешали пионеров, первых учеников подмосковных школ. Нет, наш гнев и наша жестокость не нуждаются в оправдании. Не время говорить о праве и правде. Немцы первые ушли по ту сторону добра и зла. Да воздастся им за это сторицей»!

У Слуцкого есть в военной прозе небольшая история о героизме. Это рассказ о том, как брали рощу «Ягодицы». Я долго колебался, считать ли это название эвфемизмом, а потом понял, что это не важно. Я понял, что это неинтересный вопрос, хотя остальные имена и названия определённо и подлинно существовали.

Так вот эта история: «На Западном фронте была деревня Петушки — 62 двора, одна церковь, два магазина. За эту деревню легло 30 тысяч наших солдат — цифра почти бородинская по своему значению. С юга Петушки прикрывались тремя лесочками: рощей «Круглая», рощей «Плоская» и рощей «Ягодицы». В роще «Ягодицы» и разыгрался главный бой. Однажды утром ко-мандарм пятой, отчаянный цыган Федюнинский, прочитал очередную оперсводку, выругался и приказал комдиву: «Через два часа доложить о взятии рощи “Ягодицы”».

Комдив переадресовал приказ в полк. Пока шифровальщик корпел над телеграммой, срок сократился до 60 минут. Командир полка, помедлив чуток, позвонил комбату. Это был унылый и меланхолический человек. Вверенный ему личный состав на протяжении последних двух недель не поднимался выше цифры 70, из коих пятнадцать процентов составляли писаря из строевой части, учитывавшие персональные потери. Роты уже были слиты воедино, и комбат командовал сам-четверт — поваром, ординарцем, и одним из — старшим сержантом.

Все они сидели на опушке рощи «Плоская», терли сухие листья на сигаретки и изредка постреливали в «Ягодицы». Комбат долго муслил карандаш, расписывался в прочтении. Потом проговорил задумчиво: «Через 30 минут доложить о взятии рощи “Ягодицы”». Его войско спало, утомленное неясностью положения. Растревоженные командирским каблуком, солдаты встали, потянулись, почухали тремя пятернями три затылка и приступили к выполнению приказа.

Сначала старший сержант дал артподготовку — пять выстрелов из противотанкового ружья. Вороны с криком сорвались с обкусанных осколками деревьев.
Противник молчал.

Потом, набрав в легкие воздуху, войско одним махом форсировало двести шагов, отделявших «Ягодицы» от «Плоской». На опушке с шумом выпустило воздух и прижалось к траве.
Противник молчал.

Тогда, осмелев, повар вскричал «Ура!» и побежал по роще. Немцев нигде не было. Еще два дня тому назад они ушли в деревню, утащив с собой раненых и убитых. Так была взята роща «Ягодицы».
Всех трех солдат представили к званию Героя Советского Союза».

Но это не конец истории – на той же строчке есть ещё одно предложение, и им Слуцкий будто огромным гвоздём, прибивает этот рассказ к столбу на площади. Чтобы бумага висела как объявление. Вот это короткое предложение: «И не нашлось человека, который бросил бы камень в их окровавленный огород».



Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments