Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про Андерсена (II)

Как у настоящего сказочника, у Андерсена беспорядок начинался с имени. То он был Ганс Христиан, то Ханс Кристиан.
И не поймёшь – Христиан Теодор перед тобой, или Теодор Христиан.
Из историй про детство Андерсена мне понравилась одна – он часами мог сидеть у норки крота, подкарауливая тот момент, когда крот вылезет на поверхность.
Дальше начинается в общем-то известная биография – небогатая, если не сказать бедная семья, остров Фрюн, который он покидает ради Копенгагена в четырнадцать лет непрерывный литературный труд и путешествия, смерть в зените славы. Гроб плывет по запруженным людьми улицам датской столицы.
Массовая культура устроена таким образом, что она напоминает котелок, висящий над огнём – закипит суп, польётся через край и станет тише огонь. Пройдёт время – и это повторится, если содержимого в котелке достаточно много, и если угли общественного интереса ещё не остыли.
Так случалось со многими сказочниками – чем выше их пьедестал, чем чаще они упоминаются – тем чаще массовая культура выворачивает явление наизнанку.
Точно так же, как Кэрролла снисходительно упрекали в педофилии, так и дневники Андерсена цитировали с разными намёками и ухмылками. То ли педофил, то ли гомосексуалист, то ли извращенец, почти наверняка – девственник. (Что по нынешним меркам уж точно извращение).
Перечисляют короткий список его платонических романов, - они известны. И даже давным-давно хороший русский писатель Паустовский окончательно адаптировал Андерсена к стране, где не было секса, посадил в романтическую карету и всунул в руки сусальную розу.
Теперь раскрепощённое общество с удивительным удовольствием выискивает некий изъян в кумире, будто уравновешивая популярность. Единственным типом текстов, избежавшим этого обстоятельства, остаётся, кажется, Святое Писание да фольклор. Впрочем, к Святому Писанию, уже давно подступаются.
А из Андерсена получается сразу два сказочника - добрый Ганс Христиан и строгий Ханс Кристиан, милый Оле-Лукойе и его страшный брат, недотёпа-учёный и его зловещая тень.
Что можно сказать определённо – так это то, что Андерсен был меланхоликом. И уж наверняка не считал себя детским писателем – нет, он не отказывался от сказок, но писал много, упорно. Он считал себя просто писателем – и ограничение читательского возраста было для него обидным. Да только романические (и романтические) опыты просеялись куда-то, а примерно сто семьдесят сказок остались на гвардейской полке мировой литературы.

Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments