Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История к девятому дню.

Погиб у меня друг. Стали мы его хоронить, и жизнь моя пошла криво. Оттого, собственно, что друг мой был на самом деле градообразующим предприятием - есть такой термин в экономике. Градообразующие предприятия, например, нельзя закрывать - целый город залихорадит, пойдут по улицам побирушки, завизжат младенцы, лишённые молока. Друг мой был главным узлом в сетке, которая включала в себя какое-то безумное количество людей. Из людей, вспомнивших его можно составить город - наверняка.
Десяток дел начат, и ни одно не закончено. Чем-то это напоминало старый кинофильм, в котором музыкант так же исчезает из жизни - и непонятно: то ли он упустил свою мелодию, то ли на его суетливой беготне держался мир.
Я любил этот фильм, за то что в нём непонятно, что осталось от музыканта - гвоздик, вбитый в мастерской приятеля, чтобы было куда вешать кепку, или вся его жизнь.
На похоронах, где я таскал тяжёлое, бывшие жёны стали на минуту настоящими. Было много других зарёванных женщин, что изображали с моим другом животное с двумя спинами - и этих тоже уравняло что-то чёрное и газовое. Плакал даже мой знакомец - Volksdeutsche, человек всегда сдержанный. Он рыдал - и лицо его было точь-в-точь похоже на греческую маску с дырками для рта и глаз. Я даже удивился, насколько точна эта общеизвестная и повсеместная маска.
А новая жизнь стала похожа на переноску бревна, когда вдруг падает один – на плечи остальных приходится больший вес. После этого, пройдя немного, бревно либо бросают, либо, с некоторой тоской принимают на плечи усилившуюся тяжесть. Что выйдет в этом случае – Бог весть. И всё было непоправимо – теперь в карте моего города большая дырка.
Оттого я много думал о смерти, которая наверняка и есть самое интимное событие жизни.

Извините, если кого обидел.
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author