История про ночь на Ивана Купалу (XХII)

Травы вокруг было много, трава окружала нас, и я сам с ужасом понял, что неведомы йголос нашёптывает мне - бери траву золотуху, бери. ой, ростёт золотуха на борах да на Раменских местах, листиками в пядь, не дать, ни взять, а суровца не бери, не бери, не ищи его при водах, береги природу, а возьми-ка шам, что листочки язычком, как в капусте с чесноком. Ой да плакун-трава ворожейная, а вот адамова голова, что власти полова, а вот тебе девясил, что на любовь пригласил. Эй, позырь – разрыв-трава, что замкам потрава, воровская слава. Или тут, за бугорком – ревака, что спасёт в море во всяком. Земля мати, шептали голоса, благослови мя травы братии, и трава мне мати!
- Но, - и тут в ухо мне, никчемному человеку, старшему лесопильщику, да ещё и бывшему, кто-то забормотал: - тебе-то другое, не коланхоэ, не карлик-мандрагора, найдёшь ты споро, свой клад и будешь радд – коли отличишь вещее слово, выйдя как работник на субботник – папортник или папоротник?
- Тут мои спутники начали ругаться, и наваждение рассеялось. Мы долго шли в этом травном лесу, среди тумана, мы не заметили, как снова упёрлись в насыпь. Тут и сам Рудаков удивился.

Извините, если кого обидел.