Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про Визбора.

Довольно шумно и концертно стали празlновать юбилей Визбора, и ещё скажут много глупостей по его поводу с разных сцен. Оттого я имею право на свою - частную и бесплатную.
Кто в моём поколении лет пятнадцать назад не пел срывающимся голосом о том, что для мужчин - рюкзак и ледоруб, кто не бормотал женщине в ночном кафе «Земную жизнь, блин, пройдя до половины, я заблудился в сумрачном лесу», и не вспоминал при этом песенку о полуночном гитаристе в придорожном ресторане – у того нет сердца.
Кто сохранил придыхание к этому стилю, почитая его единственно верным – у того нет мозгов. Именно так можно переписать известную фразу об отношении к политике, о «правых» и «левых».
Между тем, Визбор остался единственным человеком с гитарой, точно попадающим под определение «авторской песни». Есть такое триединство у этого жанра, которое, подобно драматургическому единству, составляет его классический стиль. Это единство стихов, музыки и исполнения. Мягкий голос Визбора, его доверчивость, даже какая-то беззащитность склеивала даже самые «журналистские», как говорил он сам «песни-репортажи». Это был сентиментальный вальс на танцплощадке, окружённой гипсовыми пионерами и человекообразными ударниками труда на Доске Почёта.
И совершенно уже стало непонятно, кто автор знаменитого «Если я заболею, то к врачам обращаться не стану» – Ярослав Смеляков или Визбор. Отчасти Визбор. Хотя, кажется, это была первая и последняя песня, в которой Визбор придумал музыку на чужие стихи. И Смеляков говорил потом: «И самое большое, товарищи, счастье для поэта, когда его стихи без его ведома становятся народной песней».
«Зато мы делаем ракеты, перекрыли Енисей, а также в области балета мы впереди планеты всей» – это тоже Визбор. Уже без примесей. И «Милая моя, солнышко лесное» и «Наполним музыкой сердца» и «Слезайте граждане, приехали, конец – Охотный ряд, Охотный ряд» И «То взлёт то посадка, то снег, то дожди» – всё это Визбор в числе пяти сотен песен, сценариев и пьесы Однако, фронтальное чтение всего этого наследия приводит к очень странному результату – кажется, что лучше читать Визбора меньше, фильтровать его стихи, не разочаровываясь в слишком слабых. Потому что сводит сткулы от их неуклюжести восторгов и неловкости их тоскливых страданий.
В прозе Визбора есть такой ход – у героя всегда есть две женщины – одна стерва, другая – ангел. Они перетекают из «Завтрака с видом на Эльбрус» в пьесу. Любовь в этой прозе бездомна и несёт отблеск Хемингуэя и Ремарка. Того русского понимания Хемингуэя и Ремарка, про которое герои старого фильма «Мне двадцать лет» говорят: «Хочешь, я могу примчаться к тебе в тумане на гоночном автомобиле. Это называется Эрих Мария Ремарк». Сентиментальный вальс кончается, и надо жить дальше. Пьеса Визбора, кстати, ставилась несколько раз – но, на мой взгляд, чудовищно плоха. Сентиментальность в ней, как и во большинстве стихов Визбора, победила искусство, а хороший человек убил автора.
Самое интересное для человека моего поколения и моего круга именно в оценке себя с помощью Визбора. Уважения к прошлому от этого не убавится, но нужно понять – где собственно ты, а где ностальгия, где надежда, а где особый род сентиментальности. Если зазвучит за столом или в альплагере гитара, ты всё равно подпоёшь – потому слова эти затвержены тобой с детства.


Извините, если кого обидел.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 72 comments