История про игры (XXVI)

А во-вторых, такая игра конструирует реальность. Она заставляет принять на веру, или принять во внимание рассказанные истории. Проверить их невозможно. Происходит примерно то же, что происходило с героем фаулзовского романа «Магус», когда невозможно было эмпирически проверить всё то, в чём его убеждали собеседники.
Точно так же застольный рассказчик убийств не предъявляет никаких доказательств своих историй. Руки у него не запачканы по локоть в крови. Он не может предъявить, как Фердыщенко украденную трёхрублёвку (Фердыщенко кстати, тоже её не мог предъявить).
Всё это – предмет веры.
Точно так же, как предметом веры становятся описываемые в масскульте события. Эти события как бы держатся середины между газетной публицистикой и собственно литературой. Первая претендует на объективность, вторая – на художественность.
Точно так же, как предметом веры становятся публичные дневники и Сетевые романы с жаркими признаниями.
Читатель того и другого включается в игру с живучим карточным названием «веришь - не веришь». Игра, кстати, азартная. Коллективная, немыслимая без количества игроков, большего единицы.


Извините, если кого обидел.