Однако мистическое появление Морской Фигуры взбодрило нас. Служба была снова очищена, встряхнута и поставлена. Матросы забегали, канаты натянулись, форштевень изогнулся, а Наливайко похмелился. Тем же месяцем извилины нашего пути привели «Алко» к неизвестному острову. Шлюпка со скрежетом уткнулась в песок, и мы ступили на землю, от твёрдости которой давно отвыкли. На всякий случай набычившись и навострив лыжи, мы двинулись в глубину острова. Продравшись через мужественные заросли брусники, мы очутились на огромной поляне. - Ясно, - сказал Наливайко. – Это остров принадлежит Мастеру Золотые Ручки. Ровно посередине острова высилась статуя Мастера Золотые Ручки. Сначала я принял её за статую Будды, но потом понял, что ошибся. У Мастера была довольно угрюмая рожа, а так же в отличие от цельнозолотых статуй, у истукана были золотыми только руки – и то до предплечий. Впрочем, как и Будда, он порос лианами, похожими на водоросли. И правда, в отдалении раздавался шум непрекращающейся работы. Стучал кузнечный молоток, повизгивала пила, стояло пыхтение и громко капал пот. У конца тропинки стояла кузня. Отбычившись и затупив лыжи, мы приблизились к ней. Из дверей вышел угрюмый народный умелец. От него разило перегаром, а из кузни тянуло кислым и влажным. Он церемонно пожал нам руки. Было довольно больно, тяжело было пожатье его золотой десницы, но приходилось терпеть. Выяснилось, что Мастер Золотые ручки всю жизнь хотел пожать какие-нибудь лавры, но лавры, увы, не росли на его острове. Приходилось искать замены. Многие годы он жал жмыхи и соки. Теперь мы внесли в жизнь Мастера Золотые Ручки разнообразие. - Какая лёгкая у вас рука, - отдуваясь, заметил наш капитан и спрятал босую ногу за обутую. Из вежливости. - Двадцать девять килограмм. Да-с. – Мастера это наблюдение капитана несколько раздосадовало. – Хотите ещё? - Нет-нет, не сейчас. Чтобы сгладить неловкость, я заявил, что у нас есть лавры. И точно, у нас был один нетронутый мешок лаврового листа, а если присовокупить к нему тот лавр, что мы с утра положили в суп, то и два мешка могло оказаться к услугам Мастера. Тот несказанно оживился. Матросы живо сгоняли на «Алко» за лавром. Мы посадили мешок в ямку и полили его медовухой. Ожидая результатов, Мастер Золотые ручки провёл для нас экскурсию по острову. Поехали на блохе. Она была огромная, похожая на двуногих роботов из фильмов Лукаса. Подковы её стёрлись, и блоха поминутно старалась свалиться под откос и сбросить седоков. Остров был непрям, извилист и негромок. Повсюду валялись странные никчемные механизмы, бессмысленные приборы и стояли ненужные сооружения. Мастер рассказывал нам о гигантском Стреляном Воробье, что повадился склёвывать у него безнадзорные шестерни и болты. Болтаясь на качающейся блохе, мы втягивали головы в плечи, а руки обшлага, не пытаясь даже и представить себе этого монстра. Совершив круг почёта, мы вернулись к кузне. Внутри, на верстаках и стапелях, была разложена тонкая работа, сделанная наполовину. Но сделанная без сучка и задоринки. И правда, выглядела она несколько уныло. Мастер Золотые Ручки начал, чтобы похвастаться перед нами сноровкой, что-то подкручивать и подверчивать, подсасывать и подсюсюкивать. Потом он принялся лить пули. - Стреляный Воробей, - бормотал Мастер Золотые ручки, - он такой… Его на мякине не проведёшь. Вы проводили кого-нибудь на мякине? Мы с горечью признались, что не только провожать, но и встретить кого-нибудь на мякине нам никогда не удавалось. Мастер кончил лить пули и достал из кармана маленькую коробочку. Он потряс её над ухом, улыбнулся чему-то, перекрестился левой рукой и открыл крышечку. Оттуда вылетел комар. - Комар, точи нос! – сурово крикнул Мастер. Комар жужжал недовольно. Видимо, отнекивался. Но деваться ему было некуда. Пришлось точить. Дело выходило плохо, комар жужжал всё обиженнее и недовольнее. Наконец, удовлетворённый, Мастер поймал его щепотью и засунул обратно. - Чудо! Я гений и сукин сын! – объявил он. Комар опять не подточил нос, а мы готовы встретить Стреляного Воробья во всеоружии. Мы вышли из кузни и перевели дух. Блоха стояла рядом, почёсывая лапы. За истёкшее и просочившееся время наш лавр пустил корни и распустил почки и кочки. Теперь он выглядел на все пять или даже восемь. Никто бы не посмел сказать, что ещё утром он был всего лишь мешком приправы. Мастер Золотые Ручки обежал вокруг лавра, и вдруг, подпрыгнув, полез по стволу. - А как же охота на Стреляного Воробья, - жалобно спросил кровожадный Кондратий Рылеев и хватил ладонью по лавру. Но Мастер был уже вне пределов досягаемости. - Пошли, - сказал лоцман Себастьян Перрейра. – Нам ничего тут не светит. Я знаю, что сейчас будет. Из кроны лавра раздавалось кряхтение и причмокивание. Мы, устав ждать, пошли к шлюпке. Когда мы, снова продравшись через мужественные заросли брусники, в спину нам дарил жуткий храп. С капитана слетел единственный тапочек, с боцмана – фуражка, а с меня показное равнодушие. - Теперь он будет почивать на лаврах вечно, - предрёк судьбу Мастера Себастьян Перрейра, - А Стреляный Воробей станет полным властителем острова и дум. Боцман Наливайко высказался в том смысле, что неплохо бы забрать механическую блоху, которая уже вряд ли кому пригодится, но его одёрнули. Ишь какой! Блох на корабле разводить. Эвона гадость. Извините, если кого обидел.