История про то, что два раза не вставать

Очередная пятиминутка совершенно бесполезной для вас информации.


1. Я давно заметил некоторую особенность сетевых разговоров.
Человек выходит на сцену и произносит эмоциональную фразу о некоем событии, не упоминая оного.
Это может быть даже не фразой, а развёрнутым высказыванием, остроумным и справедливым, но предполагается, что человек своего круга должен догадаться, о чём речь. И если ты не этого круга, то чувствуешь себя неловко.
Но, как правило, таких событий в поле общественного внимания содержится два-три: какое-нибудь злодейство, светский скандал и смешная новость о том, что вомбат в Биробиджанском зоопарке гадит не кубиками, а шариками.
Честный обыватель навроде меня должен либо лихорадочно входить в курс дела с помощью поисковых машин, чтобы быть на одном гносеологическом пароходе с приличными людьми, либо снова лечь в кровать и попытаться уснуть.
На второе решение у обывателя обычно не хватает мужества (я сам только сейчас подуспокоился).
Это такая игра: вбежать в коммунальную кухню и крикнуть: «Бывали хуже времена, но не было подлей!», а на вопрос «С какого хуя?» ответить: «Сами знаете, слёзы душат, не могу говорить!» и убежать обратно.
Я эту игру поддерживаю, потому что на самом деле она не в одни ворота: если ты честно нихуя не понимаешь, можно обозначить то, и понимать не хочешь. Ты - возвышенный человек и далёк от интересов толпы, твоё место в гамаке с книгой «О тщете всего сущего».

2. Много лет назад я попал на одно светское мероприятия и встретил там одного своего знакомого вместе с женой. Они обсуждали с кем-то какую-то политическую новость. И я вдруг решив поучаствовать, упомянул какое-то имя.
Тут они вылупились на меня и с возмущённым удивлением спросили: «Кто это?» То есть они, конечно знали, кто, но хотели показать, что они куда выше этих историй. Тут было отражение того приёма, что использовал Найман (в пересказе Довлатова): «Абрам Каценеленбоген? Что-то знакомое. Имя Абрам мне где-то встречалось. Определенно встречалось, фамилию Каценеленбоген слышу впервые...»
В общем, это была новая форма для той интонации, с которой Гаев говорит молодому лакею Яше: «Отойди, любезный, от тебя курицей пахнет». Я это запомнил, и с тех пор стал аккуратнее в выборе собеседников.
Ну а потом украл в школьной библиотеке книгу «О тщете всего сущего». Гамак я, впрочем, купил сам.

3. Этот пункт я добавил для ровного счёта, потому что всесвятская кашица, по три деньги аршин.


И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.



Извините, если кого обидел