Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

История про кришнаитов.

Васильиваныч как-то пригласил нас на свой доклад в знаменитый академический институт. Это был жутко знаменитый институт, весь он был увешан мемориальными досками в честь мёртвх диссидентов. Надо сказать, что меня туда ещё не сразу пустили – я мыкался по неправильным подъездам, где у меня норовили спросить документы, пока не попал в подъезд нужный, где вовсе ничего не спрашивали, где можно было бы расхитить всякий секрет, если бы его не расхитили ранее совершенно официально.
Это был настоящий умирающий институт. В конференц-зале перед вымирающими стариками и старухами, стоял унылый проповедник-кришнаит и комментировал не менее унылые рекламные фильмы, изготовленные самими кришнаитами на каком-то подпольном и подвальном оборудовании. Старики сидели и почёсывались, отчаянье и скука сразу охватили и меня. Я подсел к Васильивановичу, Хомяку и Жиду Ваське, что пришли туда заранее. Васильиванович отчего-то был с лыжными палками, Хомяк с монтировкой, а Жид Васька – с бутылкой водки.
Я сразу понял, что семинар обещает быть интересным, хотя старики же частью заснули, а частью уткнулись в свои блокноты с тараканьими следами формул.
На экране плясали всяко разные индусы – с той же эффективностью, с какой СССР пропагандировал свой строй в Африке. Старики, похожие на сухих птиц, время от времени просыпались и что-то спрашивали о Будде. Проповедник соглашался с ними, и голосом нищего из электрички рассказывал, что деление на касты противоречит ведическим принципам.
Повинуясь его знаку, красивая женщина дарила старичков и нас, к ним приравненным, ведической пахлавой.
Внезапно, как чёртик из пробирки, как дьявол из бутылки, выскочил молодой человек и объявил, что проповедника случайно недоповесили на Нюренбергском процессе. Это оказался Аспирант-экзорсист.
Мы переглянулись.
- Напрасно он торопится, - скорбно сказал Васильиваныч, - нечего поперёд батьки-то в пекло…
Хомяк сжал крепче монтировку, а Жид Васька отхлебнул водки.
Я вспомнил, что совершенно случайно захватил с собой накидной ключ – усладу и надежду сантехника. Аспирант-экзорсист продолжал изобличать Проповедника-кришнаита, впав в религиозный экстаз. Проповедник воспользовался этим и подкрался к нему сзади. Быстрым движением он прыгнул ему на плечи и скусил голову.
Тело Экзорсиста сделало ещё несколько пассов руками, обернулось к доске, провело мелом на ней непонятную черту.
- Ну, бля, началось, - выдохнул Хомяк и поднял над головой монтировку. Он был похож на какого-то брутального актёра фильмов Тарантино, и это нас сильно обнадёживало.
Ведическая женщина поползла на четвереньках к старикам из первого ряда. Они повизгивали и проднимали ноги, как делают это в поликлинике сидящие в медицинских очередях, когда рядом появляется уборщица с мокрой шваброй. Старухи в беретках как-то натопорщились и зашипели – стало понятно, что они не на нашей стороне.
Васильиванович, впрочем, оказался проворнее всех – он выцелил среди профессоров и академиков молодого кришнаита и метнул в него лыжную палку. Надетый на палку кришнаит вспыхнул вонючим нефтяным пламенем и пожух, как осенний лист.
- Именем Тейара де Шардена! – и Васильиванович принялся разить палкой подбегавших.
Хомяк лупил им по головам монтировкой, а Жид Васька прыскал им в рыла Святой Русской водкой за Двадцать Рублей.
- Ну что, будем ждать рассвета? – спросил я друзей в минутную паузу.
- Можно и не ждать, - заметил учёный Жид Васька. – Годится любой источник полного спектра.
- Мы не знаем этого – сурово прекратил споры Васильиванович – Это объективная реальность, существующая вне нас, независимо от нас и от наших знаний о ней.
Кадавры снова пошли в бой – среди стариков и старушек оказалось действительно много предварительно укушенных. Я лихо надел на одного портрет физика Вавилова и перекрестил обоих разводным ключом.
Васильиванович лихо работал палками, будто на лыжне, а Жид Васька был похож на гладильщика из китайской прачечной. Я отламывал подлокотники от кресел и вколачивал их в академиков-оборотней.
Каждый брал своим умением.
Дело-то в том, что Васильиванович был убеждённый атеист, Жид Васька, несмотря ни на что, католик, Хомяк - потомок муслимских уйгуров, а я держал Православную оборону.
- Кстати, – сказал Хомяк. – Мне не нравится, что ты называешь меня Хомяком. Наедине это простительно, но при людях не говори так, пожалуйста.
- Без базаров, - согласился я, - превращая в пыль какого-то зазевавшегося доктора.
- И меня не надо называть Жидом, - вмешался Жид Васька, – это мешает мне нравиться девушкам.
В этот момент престарелая девушка в беретике, на которую попала морось Настоящей русской Водки за Двадцать Рублей превратилась в пыль, даже не загоревшись.
Я и тут согласился – чего не сделаешь ради друзей, с которыми сражаешься спина к спине.
- Жалко зимой у нас рассветы поздние – сказал кто-то, тяжело дыша.
Я согласился – какие там источники света широкого спектра – у нас на Руси всё проще – рассвет и никаких гвоздей.
Мы притомились. Со стороны это напоминало уборку картофеля на поле, к чему нам было не привыкать. Но и силы врага иссякли
Только весело хохотал старичок-птица, которого доедал главный кришнаит. Мы насовали кришнаиту по самое не балуйся и оторвали его от старичка.
Старичок уполз на руках за кулису – ног у него, собственно, уже не было.
Хомяк отнял у меня накидной ключ и принялся лупить кришнаита, приговаривая:
- Почему ты не лысый, сука, почему?
Я пытался объяснить, что у кришнаитов это не обязательно, но было поздно. Мы оборвали главному кришнаиту лапки, как жуку и он издох.
Пришла охрана и робко постучала в двери – так мы поняли, что наступил рассвет.
- Нет, - заключил Васильиваныч, - в нашей науке налицо временный кризис. Нет молодой крови в наших академических институтах.
И мы согласившись с ним, поехали по домам.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 333 comments