Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про серп и молот (по следам наших выступлений).

В серпе и молоте есть что-то улыбающееся, смешливое.
Это странный смайлик, причудливая рожица, на самом деле вторичен – в восемнадцатом, когда придумали нагрудный знак красноармейца, роль серпа исполнял плуг.
Так это и называлось - «марсова звезда с плугом и молотом». Пентаграмма, звезда, звёздочка, впрочем, прикатилась шестерёнкой давным-давно – ещё при Николае она явилась из Франции, прямой контрибуцией наполеоновских войн, ибо так французы отмечали командиров. Марсова звезда укоренилась на обшлагах и околышах округлыми лучами. Она была похожа на красную лилию-мартогон, из которой вылез маленький Марс. Лилия смотрела рогом вниз, точь-в-точь как греческая пентаграмма – поэтому убиваемые видели сверху два рога дьявола – вплоть до ордена "Красного знамени", на котором она семьдесят лет сохраняла это положение.
Но вот серпимолот появился позднее.
Кто придумал его – неизвестно – история хранит нестройный хор придушенных художников, Был ли это мирикуссник Чехонин, Камзолкин, или Пуни – непонятно.
Плуг – орудие земное, растущее из земли, как корешок, исчез через четыре года. Меч из герба, как известно по воспоминаниям Бонч-Бруевича, выкусил Ленин. Трио превратилось в дуэт образца двадцатого года. Но с тех пор серпимолот сохранил единственное число – и пошёл склоняться не как словосочетание, а как сиамская пара близнецов, склеенных посередине. На красное полотнище флага эта пара попала двумя годами раньше, чем на новые кокарды.
Серп, хоть и свистел подальше от земли чем плуг, но остался всё тем же Инь – пассивным и женским, он шмыгнул в руку колхозницы, Янь молота остался фрейдистским хреном в руках рабочего.
Но рабочий и колхозница держат в руках масонскую пару – молоток с мастерком.
Хлопотливые и наивные, ставшие персонажами анекдотов, масоны принесли в геральдику целый ящик инструментов – зубило духовного стремления, угольник точных параметров, лом сокрушающей воли, циркуль разума, мастерскую звезду опыта и знания, черпак братства и ватерпас судейского розлива.
Среди прочего там был молоток закона и структурный мастерок.
Молоток исполнял роль заседателя, стук его был колокольным звоном собрания, мастерок будто Троица, регулировал пространство и общество.
Вдвоём они склеивали всё той же сиамской парой пространство и время.
Вскоре мастерок изогнулся и заострил свой край, янь мёртво встал в пазы иня, и руки рабочего и колхозницы синхронно взлетели вверх.
И пошли писать губернии, префектуры и вилайеты, серпимолот легко рисуемый и трудно смываемый – вот он, гляди, улыбается за углом, на почтовом ящике, на стенке брандмауэра.
Вот он, похожий на удава, тянет нас к себе. И мы, помня об отчаянии и самопожертвовании наших ушастых сородичей, о мужестве их и героизме, о сжатых зубах связиста, через которые идёт сигнал, о муке запертых на стадионах и их раздавленных пальцах, о надежде на справедливость и мечте о большой пайке, молитвах о праведном и неправедном, улыбаемся ему в ответ.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments