Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про Философа Фёдорова.

Когда рушится всё, говорил Хайдеггер, наступает великий час философии.
Этот час наступает в России с завидным постоянством.
На изломе веков появляются мудрецы с идеями не просто поражающими, а часто невозможными для осознания. Создаются проекты, почти неосуществимые, а может и действительно неосуществимые, татлинским махолётом сохранённые в музеях.
А потом возникают, почти из небытия, казалось давно забытые имена.
Был такой человек - Николай Фёдорович Фёдоров. Библиотекарь и философ. Имя его, впрочем, никогда не было в числе полностью забытых, правда, главным поводом для его упоминания был Лев Толстой, его с Фёдоровым переписка. Потом слова «общее дело» превратились из лозунга субботника в колхозе в название книги. Более всего стало известно то место из сочинений Фёдорова, где он говорит о воскрешении мёртвых - технологическим способом, не дожидаясь Второго Пришествия. Идея эта потрясает сознание читателя (который, правда, не задаётся тривиальным вопросом «Зачем?», тем о котором я всё время талдычу) и становится центром мифа о Фёдорове.
Фёдоров относится к той категории непризнанных философов, идеи которых существуют независимо от их концепции. Несмотря на то, что фёдоровские работы были исключены из философского обихода, некоторые его мысли, а вернее сказать, некоторые эстетические приёмы - отношение к смерти, например - распространились повсеместно. В центрах городов, на площадях появились кладбища, а отзвук работ философа присутствует и в известных стихах Маяковского о «мастерской человечьих воскрешений».
Но читать Фёдорова тяжело. Обывателя гораздо больше занимает его аскетизм и целомудрие («отчего бы?» - вот тривиальный ход мысли обывателя), на худой конец интересуются, что делал философ в те несколько лет (1851-54), которые выпали из поля зрения его биографов, чем чтение работ философа. Мой приятель написал как-то громкий роман, где госпожа де Сталь смазывала своим соком всех будущих революционеров. Не избежал участи звена в цепочке инициации и Фёдоров. Через некоторое время он встретился в каком-то присутственном месте с главой общества фёдорознатцев. Это была нестарая ещё женщина, которой рано было думать о собственном воскрешении. Их представили друг другу, и женщина, поджав губы, сказала:
- Хула на святого духа не прощается никому.
И отвернулась.
Итак, вокруг дохлого философа, читать которого сложно, а ещё сложнее изучать, кипят нешуточные страсти.
Однако разговор о нынешнем месте Фёдорова в философии и современной культуре вообще ещё не закончен. Самый главный из открытых вопросов - уже упоминавшийся: «зачем?»
Язвительный Карабчиевский писал по этому поводу: «Ну, восстали мёртвые, расселись в Космосе, как птицы на ветках, и что же теперь им делать? Фёдоров, живой, ненавидящий смерть, решил величайший вопрос бытия не только за живых - он решил и за мёртвых. А ведь он их не спрашивал. А, быть может, для них, мёртвых, воскреснуть, да ещё для такой замечательной жизни, которую он им уготовил, сто раз мучительней и страшней, чем для нас умереть?».
Потом я обнаружил книгу той самой предводительницы Федоровцев, которая рекла о святом духе. Она, с мужеством человека, оказавшегося между двух огней - православного богословия, всегда сурово относившегося к «ереси Фёдорова», и эстетики импортного христианства, построенного по законам маркетинга, проповедовала о «Тайнах Царствия Небесного». Вторая часть в этой давней книге называлась, кстати, «Реальные пути осуществления Царствия Небесного». «Гербалайфу», очень популярному тогда, и не снилась эта модальность.
Там ещё говорилось: «Всеобщее дело воскрешения умерших и преображения мира - единственная религиозная возможность для тех миллионов, которым не дана вера. Участие же верующих в этом Деле, совпадающем с содержанием с христианским обетованием, не только не противоречит воле Бога, но и является её прямым исполнением. И верующие, и неверующие будут делать одно дело, движимые одним чувством, одним желанием, одной целью».
Я читал всё это в унынии, поскольку тогда начал хоронить своих стариков и похороны шли чередой. Я вспоминал, как всё тот же Карабчиевский писал о фёдоровском плане преобразования жизни на Земле, что «как всякий проект общественного спасения он был всё-таки страшен», и соотношение человеческой души, индивидуальности с идеей всеобщего, тотального, если не тоталитарного «делания» - проблема сложнейшая. Но идея, заключающаяся в том, что, собравшись скопом и навалившись на что-то (или кого-то), люди обретут вечное счастье, неизбывна. Может оттого, что она естественна для человечества. Мысль об этом спасении - вечная мысль, и желание модернизировать прежние пути спасения - тоже вечно.
Круг этот вертится, колесо крутится, и время от времени зажёвывает кого-нибудь из зевак.
Не только благочестивый теолог, но и обычный прихожанин может придти в недоумение, узнав, что «Фёдоров выправляет противоречия внутри христианского идеала, некоторую несведённость его ценностей» и, читая о некоей мысли Фёдорова, которая является основным вкладом в уточнение христианского идеала до действительно высочайшего».
Тогда настало то время, когда стройная логика классической философии стала не в моде. Время, когда чеканные формулировки и ясные суждения заместились тихим бормотанием, загадочным словом «симулякр» и сумраком теологических коридоров. Именно поэтому я обнаруживал в апологии библиотекаря-воскресителя: «Пониманием условности пророчеств, замыслом имманентного воскрешения Фёдоров снимает идею эсхатологического катастрофизма при переходе в абсолютное, благое, божественное бытие, когда конечное разрешение судеб земли отдаётся исключительно высшей трансцидентной силе». Однако интересующегося спасением это вряд ли остановит.
Спасение вещь притягательная.
Вот что я расскажу: среди моих знакомых была одна несколько замороженная девушка, родители которой были крепко воцерковлены. Отец отринул от себя прежнее ремесло буковок и слов, мать простилась с поэзией. Так она стала дочерью дьякона.
Девушка тоже прилежно посещала храм, где слушала проповеди весьма модного батюшки, к тому же – её духовника.
Как-то, прощаясь, её духовник наклонился к ней и произнёс на ушко:
- Все спасутся... Только никому не рассказывай.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments

Recent Posts from This Journal