История про то, что два раза не вставать
СЛОВО О РАБОТЕ
В таких рассуждениях лёг я на драгоценную постель,
и спал я часа четыре очень спокойно; а проснувшись,
увидел лежащую на окне флейту, которую я взял и заиграл
в честь видимой на портрете красавицы арию, не зная, что
сия флейта сделана чудною хитростию, ибо как скоро я заиграл,
то в ту минуту все фонтаны с великим шумом пустили воду,
а бывшие в саду разных родов птицы, каждая по своей природе,
запели громогласные песни,
от чего многие древа плоды свои с себя побросали.
Матвей Комаров. Повесть о приключениях
английского милорда Георга и бранденбургской
маркграфини Фридерики-Луизы, с присовокуплением
к оной истории бывшего турецкого визиря Марцимириса
и сардинской королевы Терезии (1782)
и спал я часа четыре очень спокойно; а проснувшись,
увидел лежащую на окне флейту, которую я взял и заиграл
в честь видимой на портрете красавицы арию, не зная, что
сия флейта сделана чудною хитростию, ибо как скоро я заиграл,
то в ту минуту все фонтаны с великим шумом пустили воду,
а бывшие в саду разных родов птицы, каждая по своей природе,
запели громогласные песни,
от чего многие древа плоды свои с себя побросали.
Матвей Комаров. Повесть о приключениях
английского милорда Георга и бранденбургской
маркграфини Фридерики-Луизы, с присовокуплением
к оной истории бывшего турецкого визиря Марцимириса
и сардинской королевы Терезии (1782)
Говорят, что описание сцены любви — самое сложное для писателя дело.
Это, может, и так, но самое сложное — это описание работы. Довольно хорошо писатель справляется с описанием работы лётчика, диверсанта или полицейского. Впрочем, и тут он как бы забывает унылую бумажную работу, на которую жалуются полицейские всех стран, и изнуряющие тренировки диверсантов, и переподготовку лётчиков.
На самом деле, настоящих производственных романов очень мало.
Большая часть их написана по знаменитым лекалам Аверченко «И всё заверте…» В них много отношений, но мало самой работы.
Я-то вырос в те времена, когда к работе относились радикально по-марксистски: ты брал время своей жизни и засовывал его в странный прибор, похожий на мясорубку. Из раструба мясорубки тебе в ладонь выпадали деньги и какие-то путёвки в профилакторий. Иногда (мне повезло) ожидание оказывалось весьма комфортным — и я находил удовольствие в решении каких-то уравнений и путешествиях на край света с загадочными приборами.
Но описать это всё равно невозможно — сам акт «работы» был для меня загадочен. Нет, оформление текста, сбор подписей под заключением, набивка перфокарт (да-да, я застал набивку перфокарт) — это всё было понятно, но не имело отношения к тому, что я говорю.
Был такой известный драматург Погодин, которого на самом деле звали Николай Фёдорович Стукалов. Известен он был более всего тем, что написал пьесу «Кремлёвские куранты», где советская история в первые годы новой власти была радужной и романтической. Он был успешным сценаристом, но сценаристы всегда менее известны, чем режиссеры, а ведь Погодин написал сценарии к знаменитым «Кубанским казакам» и «Человеку с ружьём».
В суровом фильме «Мой друг Иван Лапшин», точно так же как в книге, по которой он поставлен Алексеем Германом, в провинциальном театре ставится пьеса «Аристократы» — (в ней на строительстве Беломоро-Балтийского канала перековываются проститутки и воры, становясь настоящими советскими аристократами). Пьеса эта была неловкой, и, кажется, довольно быстро, после войны, стала неугодной. Она как-то слишком откровенно проговаривалась — и о ворах с проститутками, и о Беломорканале, и о воздухе тридцатых годов.
Но вот та пьеса, которая меня интересует, дальше http://vladimirberezin.binoniq.net/slovooposteli
И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.
Извините, если кого обидел