Очередная пятиминутка совершенно бесполезной для вас информации. 1. Смотрел сейчас программу «Игра в Бисер» с обсуждением поэта Рейна. Это совершенно прекрасный жанр (и я говорю это без тени иронии, потому что там сидит сам Евгений Рейн). На этой передаче сидят люди, которых я знаю в реальной жизни: Олеся Николаева, Виктор Кулле, Михаил Синельников и, разумеется, сам Игорь Волгин. В Литературном институте, где я учился (извините) была такая ремарка «Катит волны могучий Рейн». Однажды я присутствовал на какой-то защите дипломных работ, где руководителю семинара полагалось в конце сказать: «…заслуживает высокой оценки». Но Рейн разошёлся и кричал с кафедры: «Я требую пятёрку! Я требую пятёрку!» Я совершенно восхитился, хотя и по сей день не знаю, кто там защищался. И если кто-то думает, что я хочу как-то принизить этот стиль разговора о творчестве N. в его присутствии, то это не так. Это очень интересное состояние постлитературы (которое явлено нам ещё много десятилетий назад, когда Якобсон противодействовал принятию на работу Набокова: «Якобсон был весёлым человеком. Однако не слишком добрым. Об этом говорит история с Набоковым. Набоков добивался профессорского места в Гарварде. Все члены ученого совета были – за. Один Якобсон был – против. Но он был председателем совета. Его слово было решающим. Наконец коллеги сказали: – Мы должны пригласить Набокова. Ведь он большой писатель. – Ну и что? – удивился Якобсон. – Слон тоже большое животное. Мы же не предлагаем ему возглавить кафедру зоологии»! (Довлатов – это, правда, фантазированный пересказ). А теперь всё наоборот, и это чрезвычайно интересно). Поэтому, тем, кто говорит, что неловко, что действие разворачивается, будто на день рождения, когда именник силит, а приглашённые гости говорят о нём сладкое вместо торта, я хочу ответить: «Подите прочь, дураки!» Как раз мне было бы за счастье, если бы меня позвали в старости куда-то, и при живом ещё, начали анализировать – это было бы круто. И кто-то обязательно сказал бы: «История похожа на банду троечников - вот и наш фигурант недопонял...» Я, правда, пришёл бы с суковатой палкой. 2. У Рейна – хорошие стихи, с которыми прошла моя юность. Но я хотел сказать не об этом: для меня тут важно ещё мимолётное ощущеие: вот ты читал чьи-то книги, а потом говорил в жизни, преломил хлеб с этим человеком и глотал алкоголь разного рода, а потом история смывает всё, и ты оказываешься будто бы равным своему собеседнику, потому что история, что твой полковник Кольт. 3. Этот пункт я добавил для ровного счёта, потому что за три вещи не ручайся: за часы, за лошадь да за жену. И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки. Извините, если кого обидел