ЛОШАДКИ Карлсон раздвинул ветки и, кряхтя, выбрался на поляну. Там стояли три симпатичные крохотные лошадки ― беленькая, чёрненькая и красненькая. Ближе всех стояла красненькая, впрочем, когда Карлсон пригляделся, то понял, что она ― жёлтенькая, с ярко-красной гривой. Первой его заметила беленькая. ― Здравствуй, как тебя зовут? ― спросила она. ― Я Карлсон, который живёт на крыше. ― Вот уж глупости, зачем жить на крыше? Да и где здесь крыша? ― По ту сторону шкафа, ― хмуро ответил Карлсон. ― Так вышло. Я из Швеции. А тебя как звать? ― Трикси. В Швеции все такие? ― А меня зови Эппл Блум, ― вмешалась красненькая, не дав Карлсону ответить. ― У меня пока нет метки. ― Какой ещё метки? ― Мне дадут специальный значок с надкусанным яблоком. Я ведь Эппл. А чего ты боишься? Я вот ― остаться единственной пони без метки. Знаешь, как страшно стать посмешищем? А моя подруга боится не сдать вовремя отчет о дружбе. Но зато она умеет колдовать и знает все созвездия. ― Ничего я не боюсь. Лучше скажи, ― Карлсон задал главный вопрос, стараясь казаться спокойным, ― А вот такие лошадки с одним рогом тут есть? Не сломанным, нет, а таким… Ну, посередине. ― Единороги? Конечно, есть. Только они прискачут только перед самым концом игры, когда нам нужно будет собираться. А пока нужно играть и быть послушными. Три лошадки собрались в круг и запели песню о послушании. Карлсон затосковал. Тут единорога не найдёшь, и надо завязывать с этими таблетками ― небо становилось то розовым, то сиреневым. А найдёшь единорога, так нужно ещё придумать, как спилить у него панты. Он-то думал приманивать его девочкой, но внезапно оказалось, что Гунилла приобрела ненужный опыт. На всякий случай в сумке у него была резиновая шведская женщина, не имевшая пока вовсе никакого опыта. А пока он прилёг на травку и стал смотреть в небо. Рядом пробежало и вскарабкалось на дерево странное существо с лопаточкой вместо носа. Он помнил, что оно называется шумелка-мышь. Приглядевшись, Карлсон увидел, что на длинной ветке спит человек, обняв саксофон, как женщину. Карлсон и сам несколько раз засыпал, и местность оставалась всё той же. У Карлсона даже выросла во сне щетина, хоть казалось, что тут время вовсе не идет, а тонет в розовом сиропе. Но вот он проснулся в очередной раз и удивился тому, как преобразился вдруг мир! Кажется, что в облаках набухла гигантская серая капитошка. «Откуда я знаю это слово?» ― задумался он. Но тут уж было не до этого. Человек, что сидел на дереве, очнулся и поднял саксофон. Раздался противный долгий звук, подобный тому, который издают латиноамериканские музыканты на площадях всех европейских столиц, когда они изображают, как летит кондор. Сверкнула молния. Что-то треснуло в небесах, будто порвались огромные штаны. Но вместо ожидаемой свежести Карлсона окружила мелкая водяная пыль ― противная и тёплая, как от дождевальной установки в парке. И тут Эппл радостно наклонилась над ним: ― А вот и то, что тебе нужно! «Сумеречная Искорка»! Показалась другая лошадка, тёмно-синяя, с фиолетовыми полосками. Слева от неё летела сова, справа ― дракон. На её лбу действительно был рог, правда, в каких-то странных потёках. В этот момент из кустов вышли четыре фигуры. ― Вот чума, ― выдохнул Карлсон. ― Да, Чума, ― согласилась белая лошадка. ― Так меня зовут по-настоящему. Вот мы дождались. Баста, карапузики, кончилися танцы. И она заржала низким утробным ржанием. Фигуры приблизились. На Чуму сел всадник, вооружённый блочным луком. На красного пони сел всадник с мечом, довольно воинственно выглядящий. На чёрного пони сел человек с безменом под мышкой. И наконец, на маленького единорога взгромоздилась унылая фигура с косой. ― Ну, погнали, ― сказал он. ― Через шкаф? ― хмуро спросил лучник. ― А как ещё? Для этого он и придуман, ― ответил человек с весами. И они натянули поводья. И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки. Извините, если кого обидел